Этот вопрос действительно меня мучал, и казалось, что Олег ответит на него честно — атмосфера располагала к этому. Лгать в этот момент было бы преступлением — передо мной и перед этим городом, что раскинулся внизу.
— О чем? — чуть нахмурился он.
— О том, что если бы был более решительным в общении с бабушкой, то не связался бы со мной.
— Я бы не стал изображать с тобой парочку, — нехотя ответил Олег. — Но это не значит, что мы бы прекратили общение.
— Я тебе нравлюсь? — спросила я прямо, не понимая, откуда у меня сколько смелости.
Сердце застучало чаще.
— Нравишься, — так же прямо ответил он. — Ты меня покорила еще в том клубе, когда я бегал и искал тебя. Ты ведь хочешь откровенности? Знаю, что хочешь. Меня к тебе тянет, Ведьмина. Вопреки логике и здравому смыслу.
Я тихо рассмеялась. Холодного ветра больше не было. И мороза. И былой горечи. Была тихая, переполняющая меня радость. Была нежность, сияющая звездным светом на кончиках пальцев. Была надежда — на то, что с Олегом все будет не так.
И я попросила его:
— Поцелуй меня.
Прямо сейчас. Так…
— Как? — тихо спросил Олег.
— Так, будто бы через минуту нас не станет. Ничего не станет. Не станет целого мира.
И Олег выполнил мою просьбу. Твердо взял меня за руки, грея мои пальцы в своих ладонях, и накрыл мои холодные губы своими — неожиданно горячими и ласковыми.
Он целовал меня неспешно и мягко. Бережно. Не углубляя поцелуй, но заставляя меня саму делать это — я тянулась к нему всем телом, не контролируя ставшее вдруг тяжелым дыхание, не понимая, откуда берется это болезненное желание обладать этим человеком.
Этот поцелуй начал он, и он же его завершил — коснулся губами моего носа, заставив улыбнуться.
— Так странно, — сказала я, неотрывно глядя в его глаза. — С Костей мы не смогли дойти с ним вершины вулкана на острове вечной весны, а сегодня, зимней ночью, забрались с тобой на Алую Сопку.
«Ты пошел против бабушки, а Костя против своей мамы — нет», — подумала я, но не сказала вслух.
— Действительно, странно, — хмыкнул Олег.
— Идем в машину, мы и так слишком долго простояли на морозе. Ты замерзла.
— А ты?
— А я привыкший.
— Тогда можешь отдать мне свое пальто, — заявила я тотчас. Настроение моментально повысилось.
— Я сказал, что привыкший к холоду, а не к мазохизму, Ведьмина, — ответил он и усадил меня в теплую машину.
— Ты потрясающе целуешься, Владыко, — сказала я, устраиваясь поудобнее. — Наверное, опыт сказывается? Сколько у тебя было девушек?
— Смотрю, ты пришла в норму.
