Видимо, он был из тех людей, которые привыкли делать все качественно и скрупулёзно. Он внимательно рассматривал меня со всех сторон и читал этикетки с составом, а потом остановился на черном креповом платье из шерсти и шелка, с длинными рукавами и молнией сзади.
— Оно мне меньше всех нравится, — возмутилась я.
— Тогда бери то, которое нравится тебе, зачем спрашиваешь мое мнение? — поинтересовался Олег.
— Я думала, ты выберешь что-нибудь нормальное, — вздохнула я.
— Это самое нормальное, — заверил он меня с честными глазами.
— А остальное?
— Я бы вообще здесь платья покупать не стал, — ответил Олег. — Мне не нравятся модели. Такое чувство, что мы вернулись на рынок в девяностые.
— Ты ничего не понимаешь, Владыко. Это такая мода и такие тренды, — вспыхнула я и ушла переодеваться. Лучше бы и не просила о помощи, честное слово.
Едва я натянула на себя джинсы и взяла в руки лонгслив, как услышала встревоженный голос Олега:
— Тут твои одногруппницы, не выходи.
[1] Речь о главной героине книги «Поклонник».
Глава 37
— Что? — замерла я и осторожно выглянула из-за шторки. — Заходи! Заходи немедленно! Боже! Почему все это происходит со мной?!
Я цепко схватила Олега за руку и затащила в кабинку. Не то, чтобы во мне было немерено силищи — просто он не сопротивлялся.
— С тобой с ума можно сойти, маленькое чудовище, — сощурился он. — И зачем ты это сделала?
— Хочу совратить вас, — мрачно ответила я.
— Не надо, я боюсь, — насмешливо отозвался Олег. — Не делай со мной ничего плохого, умоляю.
Я фыркнула.
— Да, все-таки наличие высокого ай кью не гарантируют наличия хорошего чувства юмора. — Хотя я сомневаюсь, что ай кью у вас высокий, раз вы не поняли, что я не хочу, чтобы нас увидели. — С этими словами я принялась невозмутимо натягивать лонгслив. Стесняться было поздно."
"— И что бы они сделали, если бы увидели меня одного? — непонимающе спросил Олег и вдруг дотронулся до моей шеи — всего-навсего хотел поправить ворот, но я вздрогнула от этого неожиданного прикосновения.
Меня словно слабым разрядом тока пронзило. Насквозь. Через сердце.
— Ты недооцениваешь силу женского любопытства, о, Владыко, — делая вид, что мне все равно, ответила я. — Если бы девчонки заметили тебя в женском отделе, то сразу бы просекли, что ты тут не один. И явно пришел не с бабушкой, а с подружкой. Они бы очень захотели ее увидеть. Узнать, по кому сохнет суровый препод. А в итоге встретили бы меня. И радостно разнесли бы эту весть по всему университету.
