"
"Но время шло, и на последнем курсе я даже почти решила забить на старую врагиню, однако почти в это время ее старшая сестра увела у моей старшей сестры жениха прямо перед свадьбой, а Васька выставила мою Ксю полной идиоткой.
Глава 7
Все началось с того, что Ксюша в один прекрасный день позвонила маме и сказала, что ее свадьбы с Виталиком не будет. Мол, они поняли, что не любят друг друга и хотят остановиться, пока есть время. Времени до свадьбы, если честно, оставалось немного — всего лишь каких-то две недели.
Был забронирован шикарный ресторан, сшито платье, заказан торт, оплачены визажист и парикмахер, а Ксю велела все это отменить. После чего успешно впала в депрессию. Она похудела, ее лицо осунулось, а глаза потускнели.
Мы не понимали в чем дело — на все вопросы Ксюша отвечала, что они с Виталиком просто не сошлись характерами, поторопились со свадьбой, и им лучше просто оставаться друзьями. Однако истинная причина их разрыва стала мне ясна, когда я случайно встретила в торговом центре Виталика и Аделину, которые целовались так, будто готовы были засосать друг друга и проглотить вместе со всеми костями.
И мне стало ясно — моя Ксю просто узнала, что любимый и лучшая подруга предали ее.
Я сделала несколько их фотографий и проследила — из торгового центра парочка направилась к Аделине домой. Конечно, хотелось вцепиться Окладниковой в волосы и спросить, какого черта она встречается с женихом своей лучшей подруги, но у меня был план — прислать эти фото нашим родителям и общим друзьям Ксюши и Аделины, чтобы они поняли, какая Окладникова мразь.
Однако перед этим я позвонила Ксю, и та просто пришла в истерику.
— Не смей ничего делать! — кричала она на меня, хотя обычно разговаривала тихо и спокойно. — Только попробуй кому-нибудь рассказать об этом, поняла?! Не смей, Таня! Не смей!
— Почему? — пыталась понять я. — Ксю, все должны знать, что твоя подружка и той женишок — гнилые люди. Как они посмели тебя предать?
Я пылала праведным гневом — боль своих близких воспринимала как свою и старалась защищать их, как могла.
— Мы должна рассказать правду, — злым голосом сказала я, вспоминая, как самозабвенно целовались эти двое.
Однако сестра вдруг разрыдалась, и мне сквозь зубы пришлось пообещать, что я ничего не буду делать. Однако в удовольствии прийти к Аделине и высказать все, что о ней думаю, я себе не отказала. Пока я говорила, и Аделина, и Виталик молчали.
