Звон металла отозвался в руках, заставив меня отступить на шаг, чтобы не потерять равновесие. Нападавший, высокий мужчина с длинным шрамом на щеке, снова взмахнул мечом — его удары были мощными и резкими. Я уклонилась, нанеся короткий укол в бок. Клинок прошёл сквозь ткань и плоть, и мужчина, охнув, рухнул в снег. Я потратила несколько бесконечно долгих секунд, чтобы вытащить меч. Незатейливый узор в виде шестерёнки на рукоятке блеснул на солнце.
Сбоку раздался крик — один из наших лучников упал, сбитый всадником, прорвавшимся сквозь чащу.
Тот размахивал топором, уносясь к центру лагеря. Я бросилась за ним, но другой противник, пеший, встал на моём пути.
— Прикрой меня, — попросила я Отто. Друг отвлёк нападавшего, а я рванула следом за всадником.
Передо мной свистнула стрела, и лошадь разбойника упала, сбитая выстрелом. Однако сам он вскочил на ноги и двинулся на меня, размахивая клинком. Его лицо перекосилось от напряжения, а удары были настолько мощными, что каждый раз отдавались вибрацией в моём запястье.
Я пошла на обман: сделала шаг назад, словно уступая, и тут же нанесла низкий рубящий удар по ноге. Раздался хруст. Разбойник вскрикнул и рухнул, но я не успела даже выдохнуть, как за спиной раздался треск. Через одну из телег перепрыгнул ещё один всадник.
— Дан! — крикнул Отто, успев оттянуть меня за плечо. Его топор взвился в воздухе и с глухим звуком вонзился в грудь нападавшего. Лошадь того всадника встала на дыбы и рухнула, погребя под собой наездника.
Вдоль самодельных баррикад слышались глухие удары, крики и звон металла. Снег превращался в багровую кашу, пропитываясь кровью. Воздух был тяжёлым от запаха пота, мокрой земли и смерти.
Время словно замедлилось. Снова и снова я поднимала меч, отражая удары и нанося свои. Каждое движение давалось с трудом, словно я боролась не только с врагами, но и с собственным телом. Пальцы не слушались, ноги казались неподъемными, а тяжелый кожаный плащ на плечах добавлял веса.
Моя сила всегда заключалась в быстроте и реакции, а не в выносливости, и теперь увороты становились все менее точными, а маневры — неуклюжими.
Враги, прорвавшиеся через оборону, разбрелись по лагерю, но их атаки больше не выглядели слаженными. Уже через мгновение я заметила первые попытки отступления.
Иво стоял у баррикад, с размаху обрушивая топор на плечо разбойника. Кровь брызнула на его лицо, а жесткие желтые глаза полыхали огнем.
