Без права выбора, без возможности сказать ""нет"". На мне уже было клеймо, и ярл Дредфьёла не давал возможности выкупа. Я сбежала, переоделась мальчиком и начала работать на конюшнях — с клеймом я не могла уйти. Но выдержала всего две недели, — её лицо отразило ненависть и недовольство собой. — Физические наказания оказались хуже возможности сказать «нет», и я не могла делать даже половину того, что делали другие мальчишки.
Я всё так же молчала, поражённая тем, что рабыня решила вот так откровенно рассказать мне свою историю.
— Меня вернули… на предыдущую работу, — тихо прошептала Уни. — А потом, через месяц, ярл Райлен спас меня. И это был один из счастливейших дней в моей жизни.
— Но ты вновь оказалась в такой же ситуации, здесь, с этими мужчинами…
— Нет, это был мой выбор! Который я сама сделала! Потому что я хочу оказаться на свободе как можно раньше, и, конечно, так мне платят намного больше. Быть женщиной, знаешь ли, это не только слабость, но и сила… — добавила она.
Девушка сейчас выглядела совсем иначе, не похожей на ту веселую хохотушку, что встречала нас внизу. Я видела серьёзную, уставшую красавицу. И это означало, что она рассказала мне свою историю не просто так.
— Чего ты хочешь? Почему не выдашь меня? — резко спросила я, перестав скрывать голос.
— Надо же, какой у тебя голос… женственный, — хмыкнула она. — Ты поможешь мне. Судя по тому, что говорят о вашем отряде, скоро тебя освободят, добавят в личную армию ярла.
Им хорошо платят…
В комнате повисла тишина, прерываемая пьяными голосами снаружи и мерцанием свечи, которая так уютно освещала комнату с единственной кроватью.
— Ты хочешь денег? Выкупить свою свободу? — Надо же, как всё оказалось банально. Хотя нужно признать, Уни была умной, намного хитрее меня. Перед тем как поставить свои условия, она рассказала мне историю своего плена, и сейчас я даже не могла злиться на неё.
Наоборот, сочувствовала.
— Угу, — бесхитростно ответила девушка.
— Меня в любой момент могут раскрыть и без тебя, тогда ты ничего не получишь, — я закатила глаза к потолку, сделав тоскливый вздох.
Неожиданно я поняла, что весь этот диалог... оказался успокаивающим. Осознание того, что мне не нужно притворяться, не нужно больше быть настороже каждую секунду и что-то изображать, принесло странное облегчение. Я облокотилась на дверь, расслабленно откидывая голову назад.
— Сядь.
