Иво сам, наклонившись чуть ближе, закрывает его на ключ, и я на секунду вдыхаю запах хвои, исходящий от мужчины.
— Воняешь невыносимо, — произнёс желтоглазый, отстранившись. — Ты самый вонючий раб, что когда-либо у нас был.
Это неправда.
Я мылась только несколько дней назад, пользуясь тем, что в поездке за мной особо не следили — все знали, что меня здесь удерживает брат. Но, конечно, Иво, который, оказывается, тоже нюхал меня, не мог не сказать очередной гадости.
До «города» мы добирались на телеге, и не прошло и пятнадцати минут, как нас высадили у утоптанной площади, на которой даже было покрытие из камней.
Я не сомневалась, что такое покрытие было идеей одного из советников Рея — вряд ли подобное пришло бы ему самому в голову.
Таверна находилась в двухэтажном, хорошо отапливаемом здании. Я знала, что хозяева и работники жили на втором этаже. Там же иногда сдавали комнаты путешественникам, хотя желающих рискнуть передвигаться далеко от клана на Севере было немного — из-за нападений разбойников.
Хотя сейчас, когда Рей жёстко контролировал эту часть Айзенвейла, похоже, такие путешествия случались всё чаще.
— Чем могу помочь? — к нам подошла высокая румяная девушка крепкого телосложения, одетая в слишком обтягивающий жилет.
Глаза моих друзей сразу зажглись восхищением. Взгляды скользили по толстой косе, белым рукам, но главное — по высокой и объемной груди, которую жилет едва удерживал.
Я же в первую очередь заметила на ней клеймо. Клеймо рабыни. Мысли вихрем понеслись в голове: нравится ли ей здесь? Имеет ли она хоть какой-то выбор?
— Да, Уни, двенадцать кружек пива, — довольно улыбнулся Эрик.
Уни пронзила его страстным взглядом — явно они уже общались прежде, и, вероятно, довольно близко.
— Что такое, Дан? Ты выглядишь почти напуганным, — ни к месту прокомментировал моё поведение Эрик.
— Да, мне кажется, он девственник! Брешет он и про свой возраст, и про опыт с девками, — добавил неожиданно Дирк, от чего я была готова сердито зашипеть.
Какого чёрта им надо? Всё же долгое близкое общение заставило их забыть о границах, они стали считать нас семьёй.
Даже Иво и Эрика, хотя те были надсмотрщиками.
— Я так и думал. Уни, пригласи своих подруг, мы не обидим. Если хотите, конечно, — вновь добавил Эрик с улыбкой, и девушка, поставив три пузатые кружки пива на стол, удалилась, деловито кивнув.
— Они рабыни, — зло прошептала я, с трудом сдерживая негодование. — У них нет выбора.
