Наверное, для Райлена многие из этих откровений были пугающими и трудными для осмысления, но я не хотела, чтобы он чувствовал, будто на этом всё заканчивается. Жизнь продолжалась, даже если мы и не могли считаться полноценными людьми."
"— Думаю, ты и сам имел более чем достаточно возможностей это протестировать, — пошутила я.
Райлен недовольно, почти забавно, сморщился.
— Твоя репутация уже давно распространилась за пределы Блекхейвена. Женщины Айзенвейла гадают, сколько продержится твой интерес к очередной любовнице, — я развела руками, не желая упрекать его.
Почти любой мужчина гордился бы подобным, разве нет?
— Это было до того, как я узнал, что ты жива. Да и до этого… с того самого момента, как я понял, что ты женщина, я больше ни на кого даже не смотрел.
Я уже собиралась сказать, что всё это не имеет значения, что он не должен передо мной оправдываться, что мы не состоим в отношениях, и ему вовсе не обязательно объясняться, но что-то в его словах зацепило меня.
Он не смотрел ни на кого другого?
— А как же Розина? — нахмурилась я, но тут же заставила себя взять себя в руки.
— Неважно, слушай…
— Я сразу всё с ней закончил, как только понял, что ты женщина, — резко, почти с возмущением произнёс Райлен, поднимая голову. Он выглядел так, будто я только что нанесла ему личное оскорбление — как благородный юноша, которому приписали связь ниже его достоинства.
— Но… мы все слышали вас. В твоей палатке, в ту ночь, когда напали разбойники, — на самом деле, мне совсем не хотелось продолжать этот разговор, я считала его неважным, но Райлен, судя по всему, был совершенно иного мнения.
— Дани, это не так! Я не знаю, кто и что слышал, но я не прикасался к Розине с того самого момента, как мы навестили Халвэ. Если она с кем-то и спала, то точно не со мной! — он подошёл ближе, но я покачала головой, обошла его и направилась к резной деревянной скамье у одной из стен.
Я судорожно перебирала в памяти всё, что тогда происходило — казалось, с тех пор прошла целая вечность.
Я ведь действительно не видела Райлена той ночью, и стоны в его шатре Розина могла издавать как с кем-то, так и вовсе одна — намеренно. Это ведь была последняя ночь перед тем, как нас разделили, и та сцена позволила ей вернуть себе власть среди слуг, которые решили, что Райлен простил девушку и вновь принял её в свою постель.
— Хорошо, — я не позволила себе смутиться под острым, пристальным, почти требовательным взглядом, которым меня прожигал Райлен.
