А Райлен в ответ спокойно сказал, что Скору не победить меня ни в честном бою, ни даже с подельниками.
Скор лишь рассмеялся, в большей степени изображая уверенность перед толпой, наблюдавшей за нашим поединком.
Дальнейшее я помнила смутно — фигура Скора казалась мне замедленной, едва шевелящейся тенью, освещённой десятками языков пламени.
Я почти играла с ним.
Двигалась легко, стремительно, сначала нанося неглубокие, но болезненные порезы. Доводя его до бешенства.
Он кричал на меня — сначала сыпал оскорблениями, потом перешёл к обвинениям, утверждая, будто без магии я бы не могла сражаться столь искусно.
Ну и пусть. Без своей природной силы и роста он бы тоже не мог драться, и в этом не было ни его доблести, ни заслуги. По сравнению с моим отрядом, а уж тем более с Иво и Райленом, Скор был слабаком.
В какой-то момент он понял — я не оставлю его в живых. Я продолжу играть с ним до тех пор, пока он не упадёт.
И тогда он начал молить. Но его голос звучал для меня словно сквозь толщу воды. Я совсем не воспринимала его — он был не человеком, а тенью.
Когда я открыла глаза, всё было кончено. В лицах тех, кто когда-то советовал мне выйти за Скора, кто никогда не считал меня воином, я увидела страх. Настоящий, первобытный.
А когда они смотрели на Рея, стоявшего совсем рядом, на них снисходило осознание: перед ними двое магов, страшной силы, действующих как одно целое.
Если бы только они знали, насколько мы далеки друг от друга.
— Я хочу уехать, — сказала я Райлену, и он кивнул, но напоследок всё же произнёс:
— В Тулле будет послан наместник, который станет следить за восстановлением и строительством.
Если сюда вернётся мать Даниэлы — женщина по имени Синье, — вы будете помнить каждую секунду, что от её благополучия зависят жизни каждого из вас. Любая информация о её местонахождении должна незамедлительно передаваться наместнику или лично мне.
С того самого мгновения мы обменялись всего несколькими словами.
К обеду мы остановились у реки — Райлен настоял на том, чтобы мы спустились к воде, напоили лошадей и сами искупались.
Я не сразу поняла, к чему он клонит, но стоило мне увидеть своё отражение — всё стало ясно.
Моё лицо было покрыто кровью. Несколько пятен выглядели старыми, скорее всего, попав на меня еще тогда, когда Райлен убил Фэннела, но множество казались свежими. Видимо, именно это больше всего и напугало жителей Тулле. И я впервые осознала, что мне до этого — нет никакого дела.
Я не собиралась возвращаться туда.
