Сидела на скамейке рядом с домом, наблюдая за бегающими вдалеке детьми, зная, что Орина в такой же круг не примут, если ничего не изменить.
Мне хотелось остаться здесь, в этом клане, в этой семье. Возможно, даже работать в полях и со скотиной, но Эрика, жена ярла, не желала принимать дополнительную пару рук.
Сначала я не понимала почему, а потом заметила, что Скор каждый день пытался заговорить со мной — и позволял себе пошлые намёки. Теперь, когда я отмылась, и Синье даже приодела меня, многие мужчины косились уже совсем по-другому…
— Давайте, — вежливо ответила я, передавая женщине платье.
— Обращайся ко мне на «ты». Вот смотри, это очень просто. Ты соединяешь ткань… Держи шаг одинаковым, а для крепости делай половину стежка назад — таким перекрестьем добьёшься особой прочности. Не затягивай слишком сильно, как здесь, иначе ткань стянется.
Она объясняла медленно, показывала сама, поправляла, если было нужно. В какой-то момент даже взяла мою руку в свои, и вид её сухих, натруженных ладоней напротив моих — молодых, без единой мозоли — сломал что-то во мне.
***
А сегодня я смотрела на остатки скамейки, что стояла рядом с домом, и не могла сдержать дрожь, сотрясавшую всё моё тело.
— Дайнар никогда бы не оставил клан и всегда следовал приказам! Даже без ноги он был сильнее половины воинов нашего ярла! — Гроа, одна из наших соседок, следовала за мной с самой середины деревни… точнее, того, что от неё осталось. Её собственный дом, как и все остальные, был уничтожен.
— Разве ярл Гудрун не присягнул Райлену Объединяющему добровольно? — хрипло, едва слышно, произнесла я.
— Наш ярл никогда бы так не поступил, ты же знаешь. Они готовили ловушку.
Ловушку… Как же плохо такие ловушки заканчивались для других.
— Он был здесь? Ярл Райлен?
— Нет, конечно! Послал своих воинов. А те даже не стали слушать крики обычных жителей — вырезали всех, кто был у них на пути! Разве нам жеж есть разница, кто наш ярл? Может, этот новый Объединяющий и получше был бы!
Женщина осеклась, увидев моё выражение, и тут же прижала ладонь ко рту.
— Прости… Конечно же, воины не предают своих. И Дайнар не предавал, несмотря на все конфликты! Мне сказали, что он погиб как герой… А Синье пыталась убежать…
Я зажала руками уши, не желая слышать её дальше, и согнулась пополам.
Разве возможна такая боль?
Мир стал огромным, холодным, чужим и пустым. Я никогда больше не услышу материнских наставлений Синье.
