Интересно, хоть кто-нибудь из них проводил сорок дней в пространстве три на три метра? Не имея книг, бумаги или чего угодно, что могло бы отвлечь от этого высасывающего душу одиночества, казавшегося мне даже хуже их экспериментов.
— Дети землян, Дэйнелла. Этот проект… ты и Райлен. Вы столько сделали для человечества. Не думай, что мы об этом забудем. Хотел бы я, чтобы мои дети смогли увидеть это, разделить мою надежду…
— Может, я тоже хочу увидеть это? За пределами этих стен?"
"Можно ли описать ненависть, которую я стала испытывать к доктору Ларссону после исчезновения Рея? Но одновременно… я ждала его визитов.
Кроме него со мной никто не разговаривал. Боялись, до ужаса, настолько, что пока он был в отъезде, меня даже не выпускали из этой комнаты.
Кто бы мог подумать, что я буду ждать экспериментов, болезненных уколов, бесконечных заборов моей крови и даже кожных слоёв.
Что угодно, лишь бы не видеть эту треклятую комнату.
— Ты же понимаешь, Дэйнелла, ты бы не выжила без нашего вмешательства.
Мы дали тебе и Райлену магию, но только чтобы подтвердить наши гипотезы. Ты слишком опасна для окружающих, да и цель была в другом…
***
Я сделала судорожный, полный ужаса вдох в своём шатре, установленном на ночь. Из груди вырвался всхлип. Резко встав, я вышла наружу, быстро вдыхая и выдыхая, чувствуя, как слёзы застыли в глазах, а руки мелко дрожат.
Поднимаю голову вверх — тёмное безоблачное небо сверкает миллиардами звёзд, и где-то там, среди них, наверняка есть и погибшая Земля, с которой прибыли иные.
Сегодня небо кажется мне особенно красивым, огромным, бесконечно тёмным.
Я вдыхала прохладный ночной воздух, думая о том, что свободна, что вокруг меня больше нет ненавистных стен комплекса, когда мне казалось, что в моей жизни ничего не изменится, пока я не умру. Одна, ненавидимая и пугающая всех, кто находился рядом.
Без семьи, без друзей.
Этот сон… настолько реалистичный, что, проснувшись, я не сразу поняла, что это неправда.
Я ведь столько лет не видела подобных кошмаров.
Нужно успокоиться.
Я свободна. Я не одна. Я не сижу в «аквариуме», в меня не тычут электрородами, боясь даже прикоснуться. У меня есть семья — Орин, Синье, Дайнар. У меня даже есть друзья.
И пусть я была рабыней, но это рабство было ничем по сравнению с заключением в комплексе.
— Элла? Всё в порядке? — Райлен подошёл, как всегда, бесшумно, а редкие огни лагеря никак не предупредили о его появлении.
