Но её нынешнее равнодушие рождает в нём глухую тоску и ненависть — ко всему, что произошло. И даже к самому себе.
Недостойно всё это, недостойно мужчины, а тем более воина. Но и перестать он не мог. Словно чувствовал: если отпустит её, совершит огромную ошибку, о которой потом будет жалеть. Ведь впервые за очень долгое время он вновь чего-то хочет для себя. Хочет так сильно, что больно отпустить.
Приняв решение, ярл сел на бревно рядом с Эллой, касаясь своей обнажённой рукой её плеча и локтя. Девушка не реагировала — смотрела вперёд, но от шуток больше не смеялась, словно не слышала их.
А Райлену казалось, будто место, где их руки соприкасаются, горит огнём.
— Даже подраться не смогли, все сами присягают. Мы так совсем скоро разжиреем, — пожаловался Касон.
— Да ты уже, — Рей широко, по-мальчишески улыбнулся, разглядывая хольда Иво. Касон тут же залился краской от злости, а остальные громко рассмеялись — за последние пару месяцев старый вояка действительно набрал вес и даже реже тренировался с другими.
Элла не смеялась. Она всё так же спокойно смотрела на огонь, но Рей заметил, что её щёки, покрытые веснушками, слегка порозовели, и довольно усмехнулся.
Как же мало ему нужно.
Выпрямившись, так что теперь они сидели ещё плотнее друг к другу, он добавил:
— Не расслабляйтесь. Теперь они знают, сколько нас. Патрульные доложили, что на пустых землях собирается большая группа всадников, что люди прибывают в безымянную деревню на границе. И мы покажем им, что границы пустых земель не принадлежат им, что кланы Айзенвейла не должны идти в обход!
Райлен поднял вверх правую руку сжатую в кулак, ту, что не касалась Эллы, под довольные выкрики воинов.
В этот момент он заметил, как девушка нервно выдохнула.
Он слышал её сердцебиение, чувствовал запах её волнения и понимал, что всё же оказывает на неё какое-то влияние. Но это было ничто по сравнению даже с тем, что она чувствовала несколько месяцев назад, до той проклятой ситуации с Розиной и Йордом.
И тем более ничто по сравнению с тем, что он хотел бы, чтобы Элла чувствовала к нему.
Райлен должен был приложить больше усилий. Никогда не должен был предлагать ту групповую близость с Мойрой и десять серебряных.
Он ведь замечал в тот момент её острый взгляд, её спокойствие, несмотря на попытку изобразить из себя обычную деревенскую простушку. Но похоть тогда настолько затмила ему глаза, что он не оценил ни осанки, ни развитых мышц.
