"
"Рей, словно надеявшийся на совсем иной ответ, потянулся сначала к моей руке, но потом, передумав, неловко положил ладонь мне на плечо, осторожно направляя к скамье.
И это первый сердцеед Айзенвейла, по которому женщины сходили с ума так, что воевали друг с другом и плели дурацкие многоходовые интриги! Честно говоря, в чём-то такая нерешительность была даже забавной, словно он не знал, как себя со мной вести.
— Я хотел бы поговорить о другом. О том, что произошло… Я пообещал тебе, что не забуду всё, что ты сделала для этого клана.
Что позабочусь о тебе. И вместо этого мои же люди чуть не убили тебя, предав мою волю!
Сев рядом, он вновь потянулся к моей руке, но я вовремя отвела её, недоуменно сощурившись.
— Это не то, что вы мне обещали. Вы обещали не забыть о том, что я сделала, и освободить меня.
— Пожалуйста, позволь мне принести искренние извинения и заверить тебя, что все виновные уже наказаны или понесут наказание. Я хотел бы обсудить с тобой всё произошедшее, когда ты будешь готова. Чтобы не упустить ни единой детали и правильно понять ситуацию.
Не выдержав его бесконечного пытливого взгляда, я отвернулась. Казалось, Райлен пытался вычитать ответы в моих глазах, но мне совсем не хотелось пускать его в свою душу.
Увидев, что я отвернулась, мужчина напряжённо выдохнул:
— Я понимаю, что тебе очень обидно, и готов искупить…
— Я не могу обижаться, ярл Райлен. Я, на сегодняшний день, являюсь обычной рабыней и вовсе не вправе ожидать к себе какого-либо особого или даже просто хорошего отношения.
И уж точно не вправе обижаться на ярла, хозяина половины Айзенвейла.
Я произносила эти слова, но продолжала ощущать внутри то же самое, что и тогда, когда проснулась, — опустошающее ничто. Ни детской обиды, ни желания, чтобы он узнал меня, защитил, как это было раньше.
— Ты сделала для этого клана больше, чем все те, кто посмел действовать против тебя, вместе взятые! И каждый из них частично именно тебе обязан долголетием, здоровьем, силой, и они знали об этом!
Райлену, судя по всему, очень не нравилась моя реакция, точнее — её отсутствие.
Он заводился всё больше, словно хотел увидеть мою обиду, жаждал услышать обвинения.
— Они всего лишь борются за место рядом с вами. А вы… позволяете им, — холодно усмехнулась я. — Я не вправе судить вас или обсуждать ваши решения, но все здесь просто хотят угодить вам. И без жёсткого руководства, в отсутствие приказов, они прислуживают тем, кому, как им кажется, вы оказываете дополнительное внимание.
