— Приди в себя, херсир! Мы на смертельно опасном задании! — Я была взволнована не только из-за него, но и из-за того, что в любую секунду кто-то ещё мог вломиться в это проклятое святилище и снова напасть, а Иво в таком состоянии не смог бы нормально сражаться.
Он издал низкий, сердитый рык, наклонился ко мне, развернул мою голову вбок и вцепился зубами в шею, сжав её так, будто удерживал на месте. Одежда была ему помехой, и, не раздумывая, он рванул её зубами, разрывая ткань, пока не добрался до кожи.
— Иво, скажи хоть слово!
Херсир рыкнул, прикусил меня глубже, одновременно сжимая руками мою талию так сильно, что мне стало больно. Словно почувствовав это, он ослабил хватку зубами, но вместо того, чтобы отпустить меня… начал лизать мою шею, которую теперь неприятно защипало."
"Шершавый язык медленно, задумчиво скользил по чувствительной коже между плечом и шеей, словно выискивая что-то, словно ожидая чего-то, прося о чём-то, а после я почувствовала что меня отрывают от земли.
Очередной укус, новое движение языком по шее, словно херсиру не нравилась моя реакция.
Точнее, отсутствие её.
— Ну всё, ты сам напросился, — пробурчала я в его плечо и со всей силы врезала ему в спину негорящим концом горящей палки, которую до сих пор держала в руке.
Иво не отреагировал, и это только подтвердило мои опасения — он действительно был берсерком и подвергался тому же воздействию, что и остальные несчастные, оказавшиеся на этой земле.
Вот только если те хотели разорвать наш отряд на куски, то Иво, как и тот одноглазый берсерк, явно имели по отношению ко мне совершенно другие намерения.
Намерения, которые я чувствовала своим бедром, пока херсир, покусывая меня за шею и пытаясь добраться до холки, пытался уложить меня на пол.
Но он не успел.
Потому что я со всей дури врезала ему по яйцам, а затем добавила ещё раз, для надёжности. В этот раз он был настолько не в себе, что даже не пытался удержать меня, как тогда, рядом с таверной — мои ноги были свободны.
И это, наконец, привело его в чувство.
— Кхх… — он выдавил невнятный, хриплый звук, очень низкий, словно прорвавшийся сквозь сжатое горло. — Что…
Он поставил меня обратно на землю, а я зло потёрла шею, чувствуя, как его клыки оставили небольшие, но глубокие ранки.
— Слушай меня внимательно, — прошипела я, резко выдёргивая меч из ножен и останавливая лезвие у самой его шеи.
