Кольцов заглянул в лечебное заведение на пару минут. В офицерском отделении было многолюдно. Суетились медсестры, покрикивал очкастый военврач. Все койки в просторной палате были заняты. Одних рвало, другие стонали, нецензурно выражались, несмотря на присутствие представительниц слабого пола. Многие лежали с закрытыми глазами. Тяжелых пациентов готовили к переливанию крови. Невысокая худенькая медсестра с черными как смоль волосами поддерживала рослого подполковника Марычева, помогала ему дойти до туалета. Марычев был бледен, находился в прострации, но, похоже, легко отделался.
Многие пострадавшие лежали без сознания. Стройная русоволосая медсестра в звании старшего сержанта колдовала над майором Колбиным, начальником дешифровального отдела. Она поила его водой, а он хрипел, икал и отворачивался.
– Ну, родненький, ну, пожалуйста, – приговаривала медсестра. – Так вы никогда не поправитесь. Видите вот эту колбу? Вы должны выпить три таких в течение часа.
– Красавица, пожалейте, – отбивался майор, – ну, не могу я столько пить, вода уже вот где стоит…"
"– А я, считаете, могу с вами воевать? – рассердилась девушка.
– Не забывайте, что вы сильнее. А ну, немедленно пейте, а не то я врача позову! Делайте, как говорю, а если не будет улучшений, мы примем другие меры. Так, а вы что здесь делаете? – она резко повернулась к Кольцову. – Немедленно покиньте помещение, вы заразу разносите! – у нее был убедительный звонкий голос. – Или хотя бы наденьте халат, – звонкий голос предательски дрогнул при виде погон майора.
– Вы меня еще «гражданином» назовите, товарищ старший сержант, – хмыкнул Павел.
– Прошу простить, – насупилась медсестра, у которой было правильное симпатичное лицо, обрамленное русыми волнами, а ростом она была всего на пару сантиметров ниже Кольцова, – но если откровенно, товарищ майор, если я буду придерживаться субординации, то никого не вылечу. Раненым нужны добрые прочувственные слова, а не эти ваши «слушаюсь», «разрешите выполнять», «разрешите обратиться»…
– Вы шутку не поняли? – Павел покосился на зама по пропаганде Марычева, который грузно улегся на койку и закрыл глаза.
Черноволосая медсестра укрыла его одеялом, свернула «конвертик», как делают детям в детском саду.
– Вы кто, простите? – спросила русоволосая. У нее были дерзкие карие глаза и привлекательное лицо. «Редко ты заходишь в госпиталь, майор, – с досадой подумал Павел, – вообще ведь не заходишь. А тут такие…»
Он показал служебный документ – бегло, словно стеснялся.
