Срывалось дыхание, ноги не слушались. По дороге мерцала дощатая постройка – крыша просела, из стен вываливался брус. Маленький палисадник на возвышении, символический плетень. Дальше шел спуск в деревню. Слева за хибарой – еще одна, дальше пустырь, за ним опять постройки. Дома стояли как попало, в деревне отсутствовало понятие «улица» – где-то густо, где-то пусто. За жилыми домами шли амбары, развалившиеся курятники, сеновалы…
– Бегите прямо, товарищ генерал… – Кольцов задыхался, выплевывая слова, – не вздумайте остаться, я вас потом не вытащу… Пересечете двор, схоронитесь на той околице… И ради бога, не возражайте…
Майор перевалился через жердину плетня.
Генерал уходил, но озирался, делал странное лицо. Он уже спустился в низину, мелькал в просвете между строениями. Павел облегченно выдохнул, подтянул к себе автомат.
Он лежал за плетнем, наблюдая сразу всю опушку. Спохватился, стал вытряхивать все, что осталось от былого богатства.
Запасной магазин, граната… остальное потерял! Он задыхался от злобы. Ну, где вы, гады?
Несколько человек выбежали на опушку, припустили к деревне. Это были не все, в лесу оставались другие.
Павел начал стрелять короткими очередями. Длинными нельзя – не то изделие. Сплоховали немецкие конструкторы, автомат при стрельбе раскаляется, как духовка, яйца жарить можно!
Двое разбежались в разные стороны. Он не стал дожидаться, пока его засекут, перекатился.
Пули перепахали косогор. Павел приподнялся, снова выстрелил. Фигурки диверсантов сделались нечеткими, потекли, как сахарные головы. Когда же они кончатся?
Часть отряда удалось загнать обратно в лес, еще парочка диверсантов залегла в высокой траве. Он перекатился по траве, вставил новый магазин, снова дал очередь. Левая ладонь покрылась волдырями. Автомат захлебнулся – все, закончены стрельбы. А ведь еще остались патроны в магазине!
Он сполз с косогора, стал изо всех сил рвать заевший затвор, в сердцах отбросил ненужную уже железяку.
И как только фрицы с таким дерьмом до Москвы дошли!
Слева что-то мелькнуло – он уловил движение. Метрах в семидесяти трое попадали в бурьян. Они уже фактически в деревне!
Павел юркнул в просвет между строениями…
Дальше все было как в тумане. Пот щипал глаза. Он метался по пустырю. Ветхие постройки вставали шеренгами, двоились. Серов пропал.
