Пока все тихо, но если полезут, пиши пропало…
Караган загнал, наконец, в глотку офицеру кляп. Тот выпучил глаза, рвотные спазмы душили и сотрясали. Его схватили за локти, подняли. У гауптмана разъезжались ноги, в глазах застыло отчаяние.
– Спокойно, господин гауптман, – сказал Павел по-немецки. – Если хотите дожить до старости, советую не сопротивляться и идти своими ногами. В противном случае вас будут бить. Пошли, мужики…
На спортивные навыки пленного пока не рассчитывали. Его схватили за шкирку, отвесили хорошего пинка, и вся компания двинулась вдоль обрыва.
Метров сорок. Потом сменили направление, нырнули в кусты. Сколько времени у них оставалось, пока немцы не хватятся своего офицера? Максимум минут пять. Плюс еще минута-другая…
Это был какой-то беспримерный марш-бросок! Они ломились через кустарник, стараясь придерживаться восточного направления. До выхода из урочища по примерным расчетам оставалось чуть больше километра. Что на рубеже – опять скалы?
Кончились кусты, пошли заросли папоротника. Безуглов вырвался вперед – все-таки в каске, в плащ-палатке и с немецким автоматом он отдаленно смахивал на солдата вермахта.
Пленного подгоняли тумаками, волокли под руки. Пот тек ручьями.
На месте рыбалки, похоже, всполошились, оттуда послышались отдаленные крики, прозвучало несколько выстрелов.
– Вперед! – хрипел Павел. – С ускорением!
Они бежали, полагаясь на Безуглова, костерили медлительного пленника. Безуглов не подвел, прозвучал резкий окрик: «Ложись!»
Все повалились в траву, включая самого Безуглова.
Через несколько секунд по тропе пробежали пятеро солдат с унтер-офицером. Когда затих хруст сучьев, оперативники дружно поднялись, перебежали тропу и снова влетели в чащу…
Машинально они подмечали, как подрастают скалы. Слева образовалась целая гряда. Значит, еще немного…"
"Немцы не знают, кто они и куда пошли. Мелькнула мысль: «Есть ли смысл пороть горячку?» Кольцов отдал приказ идти пешком, отдышаться. Задыхался немец, слабел – теперь старались не прикладывать к нему физическую силу.
Ногам возвращалась упругость, зрение становилось острее.
Берег реки пропал за деревьями – уже неважно. Скалы уплотнялись, растительность становилась реже. Ландшафт гулял волнами. За деревьями уже маячили монолитные скалы – тот самый «Рубикон». Срочно требовалось найти проход – они не могли долго плутать тут.
Дорогу пересекла тропа – уже хорошо. Они подкрались к ней на корточках. Тропа была вытоптана. До скал – семьдесят метров. Значит, неподалеку пост.
