Выталкивать их в пекло до того, как они будут готовы, обращаться с ними, как с деталями на сборочном конвейере, – значит просто заниматься заготовкой корма для стригоев.
Некоторые удивленно открывали рты, слушая откровенные, прямые высказывания Таши, но одного она добилась несомненно – все внимание было приковано к ней.
– Заставлять других женщин-дампиров становиться стражами равноценно заготовке пушечного мяса. Нельзя насильно добиться того, чего они не хотят. Я сказала бы, это самый глупый план, который мне доводилось слышать, – если бы не пришлось прежде выслушать вот его.
Она кивнула на первого оратора, того, который отстаивал идею совместного проживания больших групп мороев. На лице мужчины возникло выражение замешательства.
– В таком случае просвети нас, Наташа, – сказал он. – Расскажи, что, по-твоему, мы должны делать, – на основе своего богатого опыта общения со стригоями.
Улыбка искривила губы Таши, но она не стала отвечать на оскорбительный намек.
– Что делать? – Она отошла к самому краю подиума, пристально глядя на нас.
– Полагаю, надо завязывать с планами, перекладывающими на плечи других нашу защиту. По-вашему, стражей слишком мало? Не в этом проблема. Просто развелось слишком много стригоев. И мы позволили им увеличиваться в количестве и становиться все более могущественными, мы не предпринимаем ничего, чтобы помешать этому, кроме глупейших споров вроде сегодняшнего. Мы убегаем и прячемся за спинами дампиров, позволяя стригоям беспрепятственно уходить. Это наша вина. Мы виновники гибели Дроздовых.
Вам требуется целая армия. Ну вот она, здесь. Дампиры не единственные, кого можно научить сражаться. Вопрос не в том, Моника, почему женщины-дампиры не участвуют в этой битве. Вопрос в том, почему мы не участвуем в ней?
Сейчас Таша почти кричала, и от напряжения щеки у нее порозовели. В глазах пылала страсть, и в сочетании с прекрасными чертами лица – несмотря на шрам – она производила потрясающее впечатление. Большинство не могли оторвать от нее глаз. Лисса изумленно смотрела на Ташу, явно воодушевленная ее словами.
Мейсон выглядел просто загипнотизированным. Дмитрий тоже находился под сильным впечатлением. А дальше за его спиной…"
"Дальше за его спиной сидела Мия. Она больше не съеживалась в своем кресле. Она сидела прямая как палка, широко распахнув глаза и глядя на Ташу с таким выражением, как будто лишь она одна знала все ответы на вопросы, которые ставила жизнь.
Моника Селски явно не испытывала подобного благоговейного трепета.
