– Лисс… – Теперь четки приобрели совсем новый смысл. – Я не могу… Ты не можешь подарить мне такую вещь.
– Ну, я определенно не могу оставить ее у себя. Она предназначена для стража. Моего стража.
Я обвила нитку вокруг запястья. Прикосновение креста к коже вызывало ощущение холода.
– Знаешь, – поддразнила ее я, – существует большая вероятность, что меня вышибут из школы прежде, чем я стану твоим стражем.
Она улыбнулась.
– Ну, тогда ты вернешь их мне.
Все засмеялись. Таша начала говорить что-то, но взглянула на дверь и оборвала себя.
– Джанин!
Там стояла моя мать, и выглядела она жестче и невозмутимее, чем когда-либо.
– Извини, что опоздала, – сказала она. – Надо было закончить одно дело.
Дело. Как всегда. Даже на Рождество.
Воспоминания о нашем «бое» нахлынули на меня, кровь прилила к щекам, живот свело. Она ни разу не попыталась связаться со мной со времени этого происшествия два дня назад, даже когда я лежала в больнице. Никаких извинений. Вообще ничего. Я стиснула зубы.
Она подсела к нам и вскоре включилась в разговор.
Я уже давно обнаружила, что она может обсуждать лишь одну тему: работу стража. Интересно, есть у нее хоть какое-то хобби? Поскольку нападение на семью Бадика было у всех на уме, она принялась описывать похожее сражение, в котором принимала участие. К моему ужасу, Мейсон впитывал каждое ее слово, точно губка.
– Ну, обезглавливание – не такое легкое дело, как кажется, – характерным для нее сухим, прозаичным тоном говорила она. Я никогда и не думала, что это легко, но она, по-видимому, полагала, будто все уверены, будто это раз плюнуть.
– Нужно перерубить спинной мозг и сухожилия.
Благодаря нашей связи я почувствовала, что Лиссу начало подташнивать. Такие жуткие разговоры не для нее.
Глаза Мейсона вспыхнули.
– Каким оружием лучше всего делать это?
Мать задумалась.
– Топором. Он тяжелый.
Иллюстрируя свои слова, она с силой взмахнула рукой.
– Круто, – сказал Мейсон. – Господи, надеюсь, мне позволят носить топор.
Комическая и нелепая идея, поскольку топор – не то оружие, которое таскают с собой.
Мелькнувший образ Мейсона, идущего по улице с топором на плече, слегка улучшил мое настроение. Увы, это длилось совсем недолго.
По правде говоря, я ушам своим не верила, что мы на Рождество ведем такой разговор. Присутствие матери всему придавало мрачный характер. По счастью, встреча вскоре закончилась. Кристиан с Лиссой ушли по своим делам, Дмитрию и Таше, по-видимому, тоже было чем заняться.
