Однако в данный момент мы оказались в области оставшихся десяти процентов, потому что есть вещи, которые невозможно игнорировать, например когда кто-то заявляет во всеуслышание, что твоя мать только что врезала тебе, – даже если это правда. Я остановилась и развернулась. Мия стояла около торгового автомата, прекрасно понимая, что сумела зацепить меня. Я не стала впустую тратить время, спрашивая, откуда она узнала эту новость. Здесь тайны редко остаются тайнами.
Получив возможность полностью разглядеть мое лицо, она с выражением беззастенчивого удовлетворения широко распахнула глаза.
– Класс! Вот это материнская любовь!
Ха! Круто. Скажи это кто-нибудь другой, я бы аплодировала шутке.
– Ну, ты у нас эксперт по части лицевых травм, – сказала я. – Как твой нос?
Ледяная улыбка Мии слегка искривилась, но она не отступила. Примерно месяц назад я сломала ей нос – и не где-нибудь, а на школьной танцплощадке, – и, хотя с тех пор все зажило, сидел он самую чуточку кривовато. Это, скорее всего, можно исправить с помощью пластической хирургии, но судя по тому, что я знала о финансовом положении ее семьи, пока не представлялось возможным.
– Лучше, – ответила она натянуто. – По счастью, его сломала шлюха-психопатка, а не кто-нибудь, по-настоящему близкий мне.
Я улыбнулась ей самой своей психопатической улыбкой.
– Скверно. Члены семьи могут стукнуть разве что случайно. Психопатические шлюхи имеют склонность возвращаться.
Обычно угроза физического насилия тактически оказывалась в отношении нее хорошим приемом, но сейчас вокруг было слишком много народу, чтобы она всерьез заволновалась.
И Мия прекрасно понимала это. Не то чтобы такого рода окружение останавливало меня от нападения – черт, я делала это много раз! – однако в последнее время я усиленно работала над собой в плане контроля над импульсивностью.
– Ну, случайно так не врежешь, как тебе кажется? – поинтересовалась она. – Разве у вас нет правил относительно ударов в лицо? В смысле, вид такой, словно все границы остались позади.
Я открыла рот, чтобы отбрить ее… и не произнесла ни слова.
Она попала в точку. Моя травма не укладывалась ни в какие рамки, в рукопашных схватках недопустимо наносить удары выше шеи. В данном случае запретная линия была превышена.
Мия заметила мою неуверенность, и на ее лице появилась улыбка, будто рождественское утро уже наступило. До этого момента я даже представить себе не могла, что в процессе наших с ней враждебных действий возникнет ситуация, когда я потеряю дар речи.
