Я смотрела прямо перед собой, как будто изучая детали переднего сиденья. Кто-то сел рядом и накинул мне на плечи одеяло. Только тут я осознала, как сильно дрожу, и плотнее закуталась в одеяло.
– Я з-з-замерзла… Почему я так замерзла?
– Ты в шоке, – ответила Мия.
Я повернулась и посмотрела на нее. Светлые кудри, большие голубые глаза… Что-то в ее облике пробудило во мне воспоминания. Внезапно все разом навалилось на меня. Я плотно зажмурилась.
– О господи… – Я открыла глаза и снова посмотрела на Мию. – Ты спасла меня… спасла, когда взорвала аквариум.
Это наверняка твоих рук дело. Тебе не следовало возвращаться.
– А тебе не следовало бросаться за мечом.
Справедливо.
– Спасибо, – сказала я. – То, что ты сделала… Никогда не думала, что такое возможно. Блестящий ход.
– Я и сама не знала, что такое возможно, – задумчиво, с печальной улыбкой сказала она. – Вода не годится как оружие, помнишь?
Я подавилась смехом, хотя сейчас те мои слова вовсе не казались смешными. Больше нет.
– Вода – замечательное оружие, – заявила я.
– Когда мы вернемся, тебе обязательно нужно научиться использовать ее.
Ее лицо просияло, в глазах пылала страсть.
– Мне ужасно хочется этого. Больше всего на свете.
– Мне очень жаль… Ну, из-за того, что случилось с твоей мамой.
– Тебе повезло, твоя еще жива, – прошептала Мия. – Ты даже не представляешь, как тебе повезло.
Я отвернулась и снова уставилась на переднее сиденье. И сама испугалась, услышав, что говорю.
– Хотелось бы увидеть ее.
– Она здесь, – с оттенком удивления сказала Мия.
– Она прибыла с посланной сюда группой. Ты не заметила ее?
Я покачала головой. Мы помолчали. Потом Мия встала и ушла. Спустя минуту кто-то опустился на соседнее сиденье. Мне не требовалось смотреть, чтобы понять, кто это. Я просто знала.
– Роза! – позвала мать.
Это был первый раз, когда я услышала неуверенность в ее голосе. И возможно, страх.
– Мия сказала, ты хочешь видеть меня. – Я не отвечала и не смотрела на нее. – Что… Что тебе нужно?
Я не знала, что мне нужно. Не знала.
Жжение в глазах стало нестерпимым, и, не успев осознать этого, я расплакалась. Мучительные рыдания сотрясали все тело. Долго сдерживаемые слезы хлынули наружу. Страх и печаль, которые я загоняла в глубину, вырвались на волю с такой силой, что я едва могла дышать.
Мать обняла меня, и, спрятав лицо на ее груди, я разрыдалась еще сильнее.
– Я понимаю, – мягко говорила она, крепко обнимая меня. – Я понимаю.
Двадцать три
В день церемонии молний заметно потеплело.
