– Вот еще наказание! Я начинаю понимать Исайю – тебя действительно нужно заставить страдать, а потом убить.
Отвернувшись от меня, она опустилась на пол и перевернула Мейсона на спину.
– Не прикасайся к нему! – завопила я.
И толкнула ее, практически без толку. В ответ она тоже толкнула меня, чуть не сбив на пол. Мне с трудом удалось удержаться на ногах. Исайя с интересом наблюдал за нами, явно забавляясь. Потом он перевел взгляд на пол: четки Лиссы выпали из кармана моей куртки. Он подобрал их. Стригои могут прикасаться к освященным предметам: рассказы, будто они боятся креста, – чушь.
На освященную землю, правда, они ступать не могут. Он перевернул крест и провел пальцем по выгравированному дракону.
– А, вещичка Драгомиров, – задумчиво произнес он. – Я и забыл о них. Ничего удивительного. Она что, одна осталась? Или их двое? Тут и помнить-то не о чем. – Взгляд его ужасных красных глаз сфокусировался на мне. – Ты знаешь кого-нибудь из них? Нужно заняться ими в ближайшие дни. Не слишком трудно…
Внезапно я услышала взрыв.
Вода вырвалась из аквариума, разнеся стекло вдребезги. Осколки полетели и в мою сторону, но я не обращала на них внимания. В воздухе вода объединилась в кривобокий шар. И он поплыл. К Исайе. У меня просто челюсть отвисла при виде этого. Он тоже смотрел на шар, больше с изумлением, чем со страхом. По крайней мере, до тех пор, пока вода не окутала его голову и не стала душить. Его невозможно не только застрелить, но и задушить. Однако он явно чувствовал себя чертовски дискомфортно.
Его руки взметнулись к лицу в отчаянной попытке содрать с себя воду. Без толку. Пальцы просто проходили сквозь нее. Елена забыла о Мейсоне и вскочила.
– Что это? – взвизгнула она и начала трясти Исайю в бесполезной попытке освободить его. – Что происходит?
И снова я не раздумывала, я действовала. Рука сжала большой осколок стекла разбитого аквариума. Зазубренный и острый, он порезал мне руку.
Метнувшись вперед, я вонзила осколок в грудь Исайи, целясь в сердце, расположение которого так долго училась находить во время учебных занятий.
Исайя испустил придушенный водой крик и рухнул на пол. Его глаза закатились – он потерял сознание от боли. Елена смотрела на меня – столь же шокированная, как я, когда Исайя убил Мейсона. Исайя, конечно, не был мертв, просто временно сброшен со счетов. Судя по выражению лица Елены, она не предполагала, что такое возможно.
Самым разумным в этот момент казалось броситься к двери и выбежать на безопасный солнечный свет.
