Несколько мгновений он вглядывался в лицо Кристиана, а потом принял решение.
– И не хочу беспокоить его зря – вдруг просто какой-то фокус. Пусть идет, а там посмотрим.
Один из охранников достал острые кусачки, зашел за спину Кристиану и наклонился. Я услышала, как щелкнул разрезаемый пластик. Схватив Кристиана за руку, охранник рывком поставил его на ноги и повел ко мне.
– Кристиан! – гневно воскликнул Мейсон, с такой силой пытаясь разорвать свои путы, что слегка сдвинул кресло. – Ты в своем уме? Не позволяй им!
– Вам, ребята, придется умереть, но не мне, – огрызнулся Кристиан, отбрасывая с глаз черные волосы.
– Другого способа выбраться нет.
Я не понимала, что происходит, но была уверена, что продемонстрировала бы больше эмоций, если бы мне действительно угрожала смерть. Два охранника стояли по бокам Кристиана, настороженно глядя, как он наклоняется ко мне.
– Кристиан, – прошептала я, удивляясь тому, насколько естественно звучат нотки страха в моем голосе, – не делай этого.
Его губы изогнулись в горчайшей из улыбок, так часто возникающих на его лице.
– Мы с тобой никогда не любили друг друга, Роза. Если уж я должен убить кого-то, пусть это будешь ты. – Его слова звучали так холодно, так расчетливо, так правдоподобно. – Кроме того, мне казалось, ты сама хочешь этого.
– Нет. Пожалуйста, не…
Один из охранников толкнул Кристиана.
– Кончай с этим – или вернешься на свое место.
На губах Кристиана играла та же зловещая улыбка.
– Прости, Роза. Когда-нибудь ты все равно умрешь. Почему бы не уйти легко и приятно? – Он приблизил лицо к моей шее.
– Будет немного больно.
Я действительно не верила в происходящее. Почему? Потому что он сказал… неправду? Я неловко заерзала. По общему мнению, если из тебя выпивают всю кровь, ты одновременно получаешь такое количество эндорфинов, что практически не чувствуешь боли. Как бы засыпаешь, и все. Конечно, это лишь предположения. Умершие от укуса люди не возвращаются обратно, чтобы поделиться с нами своим опытом.
Кристиан обнюхивал мою шею, при этом мои волосы частично скрывали его лицо.
Я почувствовала прикосновение губ к коже, такое мягкое, что на память пришли их с Лиссой поцелуи. Спустя мгновение кожи коснулись кончики его клыков. И потом я почувствовала боль. Самую настоящую боль.
Но она была вызвана не укусом. Его зубы лишь слегка сдавили кожу, не пронзая ее. Он повел языком по шее, но не высасывал кровь. Если уж на то пошло, это походило скорее на странный, извращенный поцелуй. Нет, боль ощущали запястья.
