Прошагав к Мие и Кристиану, он остановился, заложив руки за спину.
– Никаких изменений настроения с моего последнего визита? Вы держитесь ужасно долго, и это расстраивает Елену. Видите ли, она очень голодна, но, осмелюсь предположить, не настолько, как вы двое.
Кристиан прищурился и сказал сквозь стиснутые зубы:
– Пошел к черту!
Елена зарычала и метнулась вперед.
– Не смей…
Исайя взмахом руки остановил ее.
– Оставь его в покое. Просто придется чуть подольше подождать, и, по правде говоря, это ожидание развлекает меня.
Взгляд Елены вонзился в Кристиана, словно кинжал.
– Признаться, – продолжал Исайя, тоже разглядывая Кристиана, – я никак не могу решить, чего хочу больше: убить тебя или присоединить к нам. И то и другое имеет свои приятные стороны.
– Не надоело слушать самого себя? – спросил Кристиан.
Исайя задумался.
– Нет. Пожалуй, нет. Это мне тоже никогда не надоедает.
Он развернулся и направился к Эдди. После «кормлений» бедняга едва мог сидеть, заваливаясь в своем кресле. Хуже того, теперь Исайе не требовалось прибегать к принуждению.
Лицо Эдди осветила глупая улыбка – он жаждал еще одного укуса. Он превращался в наркомана, как любой «кормилец».
Дикая злость и отвращение затопили меня.
– Проклятье! – закричала я. – Оставь его в покое!
Исайя посмотрел на меня.
– Уймись, девочка. Ты не выглядишь такой забавной, как мистер Озера.
– Правда? – взорвалась я. – Если я так сильно тебя раздражаю, так доказывай на мне свою тупую точку зрения. Кусай меня, не его. Поставь меня на место, а заодно продемонстрируй, какое ты дерьмо.
– Нет! – воскликнул Мейсон. – Укуси меня!
Исайя закатил глаза.
– Великий боже! Какое благородство. Вы тут все спартанцы, что ли?
Он подошел к Мейсону, подсунул палец под его подбородок и приподнял голову.
– Ты на самом деле этого вовсе не хочешь. Ты предлагаешь себя ради нее. – Он оставил Мейсона, подошел ко мне и вперил в меня взгляд своих черных-черных глаз. – А ты… Вначале, по-моему, ты тоже не хотела. Но сейчас?
Он опустился на колени, чтобы сравняться со мной ростом.
Я не отводила взгляда, хотя понимала, что тем самым увеличиваю риск принуждения.
– Полагаю, ты сказала то, что думаешь. И благородство здесь ни при чем. Ты хочешь этого. Тебя ведь уже кусали прежде. – Его голос действовал магически. Гипнотически. Впрямую он не использовал принуждения, но ему определенно была свойственна некая противоестественная харизма. Как Лиссе и Адриану. Я жадно ловила каждое слово. – Много раз, по-моему.
