А не потому ли он так неожиданно кинулся защищать ее перед теткой, что…
Ди едва не расхохоталась от посетившего ее озарения. «Как паре», разбежался!
— Тетушка уже сказала, что ты ничего не получишь, ведь так? — поинтересовалась она с внезапным азартом. Шагнула вперед, и от неожиданности Себастиан даже попятился. — Предупредила, чтобы ни на что не рассчитывал, и ты решил перестраховаться на случай, если что-то перепадет мне, не так ли?
Глаза кузена забегали. Всего мгновение растерянности, но и его хватило, чтобы Диана поняла: она угадала.
А уже через миг Себастиан взял себя в руки и возопил:
— Что ты несешь?!
Улыбка Ди стала шире.
— Правду, дорогой кузен. Снова только правду.
После чего она уверенно прошла мимо него и направилась к себе. К счастью, кузен, ошарашенный ее проницательностью, даже не попытался препятствовать. Догонять тоже не стал.
Впрочем, Диане уже было не до него. Сливда, ну надо же. Сколько она приносит в год? Ди не то чтобы была сильна в цифрах, но что-то подсказывало ей, что сумма должна быть впечатляющей.
Огромной. Астрономической! И если тетка всерьез рассматривает вариант вписать в завещание ее, Дианы, имя (откуда-то же лизоблюд Себастиан это взял), то это… меняет все.
Балы, наряды, финансовая независимость — свобода!
Словом, последние шаги до своей комнаты Ди совершила пританцовывая.
Шанс — это еще не гарантия успеха, но уже вероятность, которой можно попытаться воспользоваться.
ЧАСТЬ 2. О том, как леди Делавер влюбилась
Глава 1
«Моя ненаглядная, как я жил без тебя раньше? Не видал я женщин краше…» — писал в своем дневнике поэт-самоучка, рифмуя все, что только можно и нельзя рифмовать, не забывая вставлять повсюду приторные обращения вроде «ненаглядной», «божественной», «великолепной» и «самой яркой из звезд на небе».
Диана сморщила нос и перелистнула еще одну страницу.
«Небесная!..» — начинался очередной шедевр, и Ди, подперев кулаком щеку, зевнула и перелистнула опять.
«Нежнейшая!..»
— О боже, — простонала она. — Надеюсь, эта несчастная ему отказала.
Увы, на то, кто эта бедная женщина, нигде не имелось даже намека. И напрасно Ди уже битый час листала потертую тетрадь: везде были только безвкусные дифирамбы, воспевающие несметную красу и кроткий нрав избранницы. Немудрено, что у дамы сердца поэта-недоучки нрав был именно кроткий — другая бы уже придушила его за подобные вирши."
"Диана вздохнула, из упрямства переворачивая еще одну страницу, и в этот момент над столом материализовался бумажный листок.
