А во-вторых, я ведь темный маг, и это моя работа.
Даже самой понравилось, как это прозвучало.
Себастиан тоже проникся, потупил взгляд и буркнул:
— Конечно, извини.
Извинять его не больно-то хотелось, как и в принципе не хотелось, чтобы он ошивался поблизости, когда она будет пытаться применить худо-бедно известную ей теорию на практике. Но и избавиться от него сейчас не было возможности: сама позвала — самой и расхлебывать.
Поэтому, придав своему лицу самое что ни на есть деловое выражение, Диана слезла с лошади и тоже направилась в сторону избушки.
— Ты со мной? — бросила уже через плечо.
Пауза, которая за этим последовала, дала ей надежду, что любитель молоденьких доярок отстанет-таки сам. Но не тут-то было.
— Конечно, дорогая кузина! — откликнулся Себастиан и тоже спрыгнул с коня.
***
Старуха умерла естественной смертью. Во всяком случае, обычным зрением не было заметно каких-либо внешних повреждений, а магическим — проклятий. Бабка и бабка. Только бледная чересчур, с пергаментно-тонкой кожей.
Руки со скрюченными пальцами то ли просто от старости и тяжелой физической работы, то ли еще и от болезни лежали сцепленными на впалой груди. Гуляющий во дворе ветерок колыхал седые волнистые пряди, выбившиеся из-под платка, повязанного вокруг худого морщинистого лица."
"Ди задержалась взглядом на этом лице и отвернулась. Уперла руки в бока, закрыла глаза и задрала голову к небу.
На заднем дворе домика старосты воцарилась воистину мертвая, гробовая тишина.
Корт ушел ослабить подпруги у лошадей и отвести их к поилкам, да так и не вернулся.
Староста, седой как лунь старик в длинном балахоне, на манер каких носили белые маги лет тридцать назад, топтался у стены избушки, не мешая, но и неустанно приглядывая за происходящим.
Его жена, старуха, с точно так же повязанным, как у умершей, платком (вокруг головы и узелок под подбородком), молча цеплялась за локоть супруга одной рукой, а второй промокала платком слезы размером с горох. При этом, как и старик-староста, смотрела на Ди во все глаза, будто ожидала не упокоения почившей, а, наоборот, оживления или еще какого-нибудь чуда.
Себастиан топтался недалеко от них — подальше от трупа. Но тоже пялился на Диану, как на цирковую обезьяну.
Мертвая старуха — просто лежала.
Даже отвернувшись от всех действующих лиц, Ди кожей чувствовала впивающиеся ей в спину взгляды. И, как ни странно, мертвую тоже чувствовала.
Диана даже распахнула глаза от этого открытия. Действительно чувствовала.
