Ди мученически вздохнула в третий раз. А отец... отец взорвался.
— Вот! — возопил он. — Какой пример ты подаешь сестре?!
Как же, бери Элиза с нее пример, то молча вздыхала бы и не провоцировала, пока буря не минует. Смеяться над отцом в гневе — додумалась.
Впрочем, Лиззи взялась за ум довольно быстро: поспешила потупиться и благочестиво сложить руки на коленях… А, нет, не сама — это мать незаметно от отца сделала младшей дочери знак, чтобы сидела и не высовывалась, дабы не попасть под горячую руку.
Цирк, да и только.
Диана опять вздохнула. Спать хотелось зверски, а челюсть уже буквально сводило от с трудом сдерживаемых зевков, а они…
— И чего ты вздыхаешь?! — На сей раз ее мученический вздох не остался незамеченным, и лорд Делавер разозлился еще больше. — Устала? Утомилась? А как я себя чувствовал, когда мне доложили, что видели тебя в борделе?!
Последнее слово отец прокричал в такой неистовой ярости, что у Ди едва не заложило уши. Элиза побледнела. Дерек судорожно сглотнул.
Леди Делавер сжала губы в прямую линию.
— Это не бордель, — буркнула Диана.
— Притон!
— Постоялый двор, пап.
— Сомнительное место!
И Ди прикусила язык. Будь отец в более устойчивом моральном состоянии, она непременно продолжила бы спор. Но начать возражать и тем более оправдываться значило продлить экзекуцию еще на неопределенный срок. А спать и без того хотелось просто до смерти.
— Моя дочь, подумать только, моя дочь… — И с новой силой: — Мало тебе было скандала с сыном лорда Кавилла в прошлом году?!
— Дорогой, — укоризненно произнесла леди Делавер.
На что отец нетерпеливо отмахнулся, мол, нет уж, сейчас не вмешивайся.
Однако на сей раз терпение кончилось у Ди. Видят боги, она искренне хотела отмолчаться — ее вынудили.
— Да откуда я знала, что он несовершеннолетний?!
Старший брат с младшей сестрой тут же опасливо переглянулись. Все, как запахло жареным, так сразу расхотелось умничать?
— Не знала она! Ты была на праздновании его рождения!
— Мне было шесть!
Но проще достать луну с неба, чем достучаться до отца в таком состоянии.
— Вот именно, что шесть! — Остановившись прямо напротив нерадивой дочери, он рубанул ладонью воздух. — Шесть! Тебе двадцать два, ему — шестнадцать! Где это видано!
У Дианы вырвался нервный смешок. Шестнадцать... Кто же виноват, что в постели тот вел себя на все двадцать шесть? Документы она, что ли, должна у всех спрашивать?
— Не смешно! — рявкнул отец.
