Кузен, как раз склонившийся к ней, чтобы помочь придвинуть стул, тихо усмехнулся, скользнув по ее щеке теплым дыханием.
— Бывает гораздо хуже, — шепнул на ухо и поспешил отстраниться, пока старуха ничего не заметила.
Диана проводила его взглядом, оценивая вид сзади. Потом вздохнула и потянулась к салфетке. Неплох, но худоват.
Другой вопрос: какого черта при взгляде на одного мужчину она опять вспомнила про другого?
Глава 12
Кузена звали Себастиан, и да, он был сыном некоего лорда Форста, живущего где-то далеко на западе Реонерии и являющегося леди Гарье каким-то там то ли троюродным, то ли четвероюродным братом.
То есть для Ди — седьмой водой на киселе. Немудрено, что ни о каких Форстах она ни разу не слышала.
Стоило старухе объявить, что ужин окончен, а она устала и отходит ко сну, Себастиан вызвался проводить новоиспеченную кузину до ее покоев и познакомиться поближе. Услышав это, леди Гарье, конечно же, возвела глаза к потолку и бросила что-то о нетерпеливости молодежи, но, так как не возразила, надо понимать, дала добро.
Диана тоже не видела смысла отказываться. Кузен был молод, хорош собой и явно пока что претендовал на звание самого приятного собеседника во всем поместье. Так почему бы нет?
По дороге к ее комнате он с удовольствием и поведал о своей родословной, ну, и о себе любимом, ясное дело. А когда мужчины говорили не о себе?
Так Ди узнала, что самому Себастиану недавно исполнилось двадцать семь. Жениться он пока не успел, а отцу в делах помогали старшие сыновья.
Поэтому далекий родственник, посочувствовав одиночеству престарелой хозяйки Сливды, был так добр, что отправил составить ей компанию своего младшенького.
За наследством, прочла Диана между строк, но кузен, конечно же, рассказывал о благих мотивах и прочей сентиментальной чуши. Ну, а кто бы на его месте признался в своей корысти?
Диана благосклонно улыбалась и время от времени вставляла многозначительные «да» и «бесспорно». И даже несколько раз ахнула: «Не может быть!» Себастиан, вероятно, уже порядком истосковавшийся по общению с кем-то младше преклонного возраста, тоже улыбался и продолжал разливаться соловьем.
Прервала поток самолюбования Ди лишь раз — когда они проходили мимо злополучного оленя.
— Он ужасен, правда? — поделилась она своим мнением по поводу скульптуры.
На что кузен с чувством поморщился и подарил Диане понимающий взгляд.
— И не говори. Будь моя воля, избавился бы от него немедленно.
