Я вложила в желание собственную энергию и создала в руке небольшой огненный шар. Это едва ли навредит моему самочувствию. Сразу после я быстро спустилась вниз, грозно произнося:
— Кто вы такой, и что делаете в моей лавке?!
Названный гость в этот момент искал что-то за прилавком, поэтому его лица я не видела. Когда прозвучал мой вопрос, он замер, подобно грязному воришке, однако уже через секунду продолжил шариться на полках за стойкой.
Я даже растерялась!
— Я с вами разговариваю! Немедленно представьтесь или я буду вынуждена атаковать!
— Какая самоуверенная, – раздался голос, который я явно уже слышала.
По спине прошёл холодок. Моё сознание очень быстро дало подсказку, кто же это мог быть, но я никак не могла в неё поверить!
Некто усмехнулся, оставил поиски и выпрямился. Теперь на меня смотрели фиолетовые глаза, в которых читалась насмешка.
Эшрит!
Нет, не просто эшрит…"
"— Виктор? – унимая дрожь в голосе, хмуро спросила я и сделала шаг назад. При этом огонь в моей ладони разгорелся сильнее.
Я никогда не видела отца.
Всё, что от него осталось – старый портрет, который теперь пылится в кладовке. Это одна из немногих вещей, которые я решила не выбрасывать, когда разбирала здешний готичный бардак.
И передо мной определенно точно предстал тот самый мужчина с портрета. Высокий, неплохо сложенный, с длинными темными волосами, тонкими губами и довольно грубыми чертами лица. Если честно, от одного взгляда на таких людей становится чуточку не по себе. Они вечно выглядят хмуро и злобно.
— Разве так приветствуют отца? – недовольно хмыкнул Виктор и ещё раз осмотрелся.
– Здесь лежал чёрный ящик с моей трубкой. Где он?
— Я… я его выбросила, – это был самый простой из всех вопросов, потому я автоматически ответила на него. Но в голове у меня наперебой сейчас звучали сотни разных фраз. Впрочем, одна из них доминировала над остальными:
— Что ты здесь делаешь?! Ты должен быть мёртв!
— А ты, если вспомнить твою мать, должна быть чуть красивее, – фыркнул Виктор и скривил губы. – Выкинула она.
Превратила мою лавку не пойми во что, да ещё и вещи отца повыбрасывала…
— Я ничего не понимаю, однако ты наглеешь! – я выставила руку с огнем вперед, в то время как в моем взгляде появилась откровенная враждебность.
— Потуши эту спичку, а то сожжешь моё наследие. Хотя ты уже сделала многое, чтобы его испортить.
Виктор вышел из-за прилавка и, как ни в чём не бывало, прошёлся до кресла. Там он нагло уселся и закинул ноги с сапогами прямо на мой новенький стол.
