На той стороне «зеркала» все переглядывались, кто-то читал контракт, было слышно, как Каллен рушит что-то на фоне. Мы же выжидали. Габриэлла наблюдала за всей процессией с наимерзейшей улыбкой торжества, а я пыталась придумать хоть что-то. Что-нибудь!
— Ой, да в бездну, – вдруг уверенно хмыкнул отец и выхватил из рук Дерека контракт. Виктор со всей решительностью посмотрел в зеркало и криво заулыбался. – Ты что думаешь, смертью меня напугала, дрянь ты этакая? Я из-за твоих выходок итак чуть не помер. Даже хуже.
Мог остаться до конца дней чертовой каменной статуей, а ты бы и рада была. Если думаешь, что меня после такого пугает смерть – подавись…
Виктор за секунду порезал себе руку и уже собирался кровью подписать контракт.
— Папа, подожди! – выкрикнула я, не думая. Отец вдруг замер. Поднял на меня взгляд, полный удивления. Захлопал глазами, словно думал, что ему показалось.
— Ну вот, слышишь? – он ухмыльнулся, но как-то странно, точно растрогался, и опять посмотрел на Габриэллу. – Папкой меня впервые назвала.
И что думаешь, мне ради неё теперь помереть жалко? Ну… скажу честно, не хотелось бы, конечно. Но если надо – пусть так. Не думай, что у меня перед тобой или смертью коленки трясутся. Если честно, знаешь, я тебе, психованной заразе, даже благодарен. Ведь если бы не твои маниакальные планы, я бы так и остался таким же эгоистичным идиотом, как ты. Даже не задумался бы об отношениях или уж тем более семье. А теперь вон, глянь, – мне показалось, или у него глаза заслезились? – какая у меня дочь вымахала.
Громкая, конечно. На нервы действует – будь здоров. Но вся в мать. Кричит, но с пользой для дела. Да, – Виктор грустно потупил взгляд, а после вдруг размашистым движением подписал контракт, – мне за такую и умереть не жалко, – добавил он, куда тише.
Подпись была поставлена, а я ощутила, как внутри всё сжимается от ужаса. И пусть контракт ещё не вступил в силу, потому что нужно было согласие остальных, но в таком темпе ещё минут десять, и Виктора точно ждёт смерть.
У меня ком подошёл к горлу, а на глазах появились слезы. Отец, конечно, тот ещё гад, и две недели, которые мы тут переругивались, живя под одной крышей, никак не заменят двадцать пять лет, которые он пропустил… и всё же… смерти он никак не заслуживает. Второго шанса? Да, пожалуй. И никак не смерти!
— Ну и дурак, – только ответила с холодной усмешкой Габриэлла. – Давайте-ка не робейте. Подписывайте и остальные. А то здесь много ваших подчиненных.
