Следовало срочно брать себя в руки и сжать нервы в кулак, пока они совсем не разошлись.
Фигуры работников экспедиции под светом луны торопливо удалялись. Но долго наблюдать за уходящими тоже надоело, тем более что темнота уже начала скрывать их очертания.
Наконец в ответ на стрельбу спецназа послышались и ответные активные автоматные очереди. Значит, начинается бой. Бандиты подошли и, как планировалось, нарвались на засаду. Но путь для них открыт только в одну строну, надо было или погибнуть, или прорваться.
Они, естественно, стремились ко второму. Спецназ же не хотел дать им такую возможность.
– К бою! – повторил капитан общую команду, уже прошедшую по цепи, хотел уже сам привычное место среди камней занять, как вспомнил вдруг о солдатах, отправленных в засаду на тропу, и вышел на открытое место, чтобы сделать им знак.
В ответ на поднятую руку командира роты и на многократное сжимание и разжимание кулака, что означало команду «Ко мне!», трое бойцов вышли слева от тропы и быстро двинулись в сторону Шереметева.
Но с другой стороны, где тоже должны были прятаться трое солдат, никто выйти не поторопился. Капитан повторил свой знак, хорошо знакомый всей роте, но за камнями стояла тишина. Кричать и звать нельзя, чтобы не обнаружилось место расположения основной засады.
С левой засады подошли трое бойцов.
– Остальные где? – спросил Шереметев, чувствуя, как что-то засосало под сердцем, словно непонятная тоска вдруг подступила.
– Мы не слышали их. У них своя позиция, – объяснил младший сержант.
– На позицию, – сделал капитан указующий знак рукой, а сам заспешил вниз по тропе.
Двадцать шагов – расстояние небольшое, и капитан преодолел его за несколько секунд. Первого солдата нашел почти сразу. Тот лежал на спине, раскинув руки, и смотрел на луну пустыми замершими зрачками открытых глаз. В этих зрачках отражалась и светилась луна, но она тоже имела матовый оттенок смертной пелены. У солдата было зверски разорвано горло, и непонятно, каким именно орудием совершено убийство.
Горло было не перерезано, а именно разорвано, и по жухлой траве, пробивающейся между камнями, и по самим камням растеклась черным пятном лужа крови.
Второй солдат нашелся в четырех шагах ниже, третий – ниже еще на три шага, и он единственный из троих лежал лицом вниз. Все три солдата погибли одинаковой смертью. Странно было даже предположить, что никто из них не услышал момента нападения и не поднял тревогу.
