– Наша ситуация, по большому счету, патовая. По дороге сюда мы с товарищем подполковником внимательно перебрали все те факты, что Юрий Трифонович обсуждал ночью с майором Коваленко. Могу на что угодно поспорить, что, предъяви мы эти факты для выдачи профессора Идрисова через систему Интерпола, нас любой суд любой страны на смех поднимет. Каждый факт следует доказывать, а без признаний самого Исмаила Эльбрусовича мы ничего доказать не сможем. Он признаваться, естественно, не будет, а признания двух его сподвижников, иначе говоря, простых бандитов и террористов, назовет оговором.
И очень трудно будет доказать обратное. Конечно, можно применить к профессору «прессование» на допросах. Может быть, тогда и удастся что-то из него вытянуть. Если человека таскать на допросы через каждые сорок минут в течение трех суток, он готов будет признаться в чем угодно, лишь бы ему дали выспаться. Правда, потом попробует на суде отказаться от показаний, но это уже техническая сторона вопроса, и после признаний можно добыть подтверждающую фактуру.
Профессор все это хорошо знает и понимает. У него в окружении было много опытных бандитов, которые прошли школу допросов и многое могли ему рассказать. Он не захочет сюда возвращаться, и, я думаю, все попытки капитана Шереметева будут напрасными. Раньше времени вызвав подозрения Идрисова, мы окончательно лишимся возможности до него добраться.
– Вы больше с обвинительными документами работаете, – со вздохом согласился майор Коваленко. – То есть мы вообще с ними не работаем и не знаем, какие доказательства суд будет принимать во внимание, а какие не будет.
Но сейчас разговор идет не о создании доказательной базы, а только о том, чтобы Идрисова заманить сюда. В Швейцарии ему, наверное, совсем неплохо живется. Потом он и в Лондон пожелает заявиться, а как же жену не навестить! Наша задача – вытащить его в Махачкалу, и давайте на этом и сосредоточимся.
– Я только что пять минут доказывал, что вытащить его будет невозможно, – стоял на своем капитан ФСБ.
– Профессор понимает, что его здесь ждет, и не захочет возвращаться. А своими действиями мы только покажем, что плотно по нему работаем, и тогда он вообще все связи с Махачкалой прервет и квартиру бросит. Хотя может продать ее по доверенности. И компьютер бросит со всеми данными. И красных волков забудет.
– Я тоже так думаю, – согласился Моринец.
– Вы оба не правы, – сказал молчавший до этого капитан Шереметев. – Вы просто плохо знаете профессора.
