Надо только еще изнутри дверь укрепить досками. Чтобы запираться можно было нормально, а не как в шалаше.
— Ну как? — тетка оглядела меня с таким видом, будто ждала излияний восторга.
— Замечательно, — скривился я. — А где у вас тут еду готовить можно?
— Внизу общая кухня. Примуса имеются, но всегда пустые. Свое горючее заливай. Все, что не сожжешь, вмиг на общаг уйдет. Но потом приноровишься, сколько лить, чтобы зараз израсходовать. Свет после семи не включай. Комендантский час.
Я щёлкнул выключателем, лампочка на заскорузлом проводе, что висела на уровне глаз, и не думала загораться.
— Света и так нет, — возмутился я.
— Ишь ты… Зачем тебе он? Светло ведь. Лектричство не всегда есть, столбы еще не восстановили. Все, я пошла. Если что, знаешь где меня искать, а лучше попусту не беспокой. Только ежели съезжать задумаешь, то предупреди. Клопов будешь давить, в окошко выбрасывай.
Марфа скрылась, ловко спустившись по крутой лестнице, а я немного приуныл. Клопов только мне не хватало.
Еще и душ на улице. Водоснабжение тоже не восстановили после бомбежки, но даже если бы была вода, скорее всего Марфа все равно бы обязала всех воду с реки таскать в душевую бочку, что примостилась во дворе на сколоченном постаменте, больше напоминавшем уличный туалет. Ладно, прорвёмся…
За стенкой вдруг раздались женские стоны. Прислушался. Нет, это снизу. Ведь нет у меня за стенкой соседей. Один я в «скворечнике» поселился.
Стоны между тем усилились и повторяли толчки скрипучей кровати.
Кому война, а кому секс среди бела дня. Что там за молодожены поселились?
Спустился вниз на разведку, посмотреть где кухня и есть ли там общие кастрюли, чашки и прочие ложки.
В коридоре натолкнулся на фрица в мышиной форме офицерского кроя. Тот с раскрасневшейся мордой вышел из комнаты, что аккурат располагалась под моим чердачным жилищем.
Я даже опешил. Какого рожна здесь делает хер офицер? Рефлекторно чуть не заехал ему кулаком промеж глаз.
Показалось, что он за мной пришел. Но нет… Китель нараспашку, фуражка набекрень и баварская харя расплылась в довольной лыбе, как в рекламе немецкого нефильтрованного. Казалось, он меня даже не замечал. Бренчал пряжкой, вправляя на ходу ремень.
Я почтительно посторонился, пропуская его, чуть наклонил голову и пробормотал:"
"— Хорошего дня, гер офицер, — а про себя добавил. — Повезло тебе, ублюдок, что не в лесу на меня наткнулся, а в доходном доме.
