Очкарик воспринимается безобидным ботаном. А если я собираюсь прикидываться учителем немецкого… Я выдавил остатки разбитого стекла, протер оправу об полу рубахи и нацепил очки на нос. Ну вот, дядя Саша, теперь ты как настоящий интеллигент выглядишь. Я как мог отряхнул штаны, сорвал с них налипшие репьи и еще какие-то цеплючие семена.
Авось, не докопаются раньше времени.
Я вывернул из подворотни и побрел по улице. Скромненько так, по краю. Стараясь двигаться как местные. Бочком, как бы извиняясь.
Слился с пейзажем и антуражем, в общем и потихоньку почапал дальше в центр.
Всем своим видом как бы говоря: «Не смотрите на меня, ничего интересного. Я самый заурядный прохожий, скучная личность, лучше посмотрите направо…»
— Сашка?! — окрик прозвучал неожиданно громко. Услышав свое имя, я вздрогнул, но не обернулся. Мало ли здесь кроме меня Сашек. Может это вообще женщина собаку зовет. — Сашка! А ну стой!
За спиной раздался торопливый топот и тяжелое дыхание. Женщина схватила меня за плечо и с силой развернула.
Глава 7
— Ты совсем уже стыд потерял, кобелина проклятый! — заголосила совершенно незнакомая барышня лет эдак тридцати. Настоящая такая русская баба, из тех, кто слона на скаку остановит и хобот ему оторвет. — И идет еще такой гоголем, да ты…
Тут она замолчала, сообразив, что перед ней какой-то другой Сашка. Может быть, тоже кобель, но стопроцентной уверенности у нее не было. Она охнула, на лице ее отразилась сложная гамма чувств, от обалдения до досады.
— Ох, а ты еще кто такой? — она подбоченилась и подозрительно осмотрела меня с ног до головы.
Скучавший на перекрестке патруль из двух фрицев с интересом начал поглядывать в нашу сторону. Вот один что-то другому сказал на ухо. Второй выплюнул прямо на тротуар окурок. И вот оба они уже пялят зенки в нашу сторону. Вот же черти принесли эту бабу скандальную! Не завидую ее Сашке…
— Милая, прости меня дурака, — я шагнул к ней и взял ее за руки. Так быстро, что она даже не сообразила увернуться. — Сил моих нет больше без тебя жить!
— Да что ты такое говоришь? Ты кто такой?! — завозмущалась она и попыталась вырваться.
Ага, так я и отпустил! Втравила меня в разборку, так что терпи теперь. Я притянул ее к себе, обнял и зашептал на ухо.
— Барышня, милая, не губи, сделай вид, что я твой Сашка и есть, и что ты меня простила, — на середине моей фразы она даже перестала вырываться. — Иначе меня патруль заграбастает.
Я заглянул в ее округлившиеся глаза и крепко поцеловал.
