— Ты, смотри, не подставляйся, а то Хайдаров тебя мигом в предатели Родины запишет.
— Ну, ведь ты же не шпион, Саш, — всплеснула «сержант» руками. — Говорят, завтра по тебе информация придет. И все прояснится. Что молчишь? Не шпион ведь? Да?..
— Свой, я Наталья. В доску свой… — я немного замялся. — Вот только не придут на меня никакие данные.
— Как это? — голосок ее дрогнул.
— О том, что я здесь, знает очень узкий круг лиц. Не могу тебе все рассказать, но боюсь, что все-таки меня в предатели запишут.
— Что же делать?
— Ничего, завтра разберемся.
Есть у меня одна мыслишка.
Наверху закашлял часовой, предупреждая о своем появлении.
— Ты главное помни, Наташ. Что бы ни случилось, Саня Волков не шпион.
— Что может такого случиться?
— Всякое. Война ведь. Ладно, спасибо за ватник, иди не маячь возле пленного. Мало ли как растолкуют такое поведение.
— До завтра, — прошептала девушка с грустью в голосе.
В ее душе я посеял тревогу и неопределённость. Как ей еще объяснить, что я не засланный казачок? Не скажу же, что из другого времени попал.
Наташа ушла. Часовой заглянул в яму, его бородатую морду осветил огонек газетной самокрутки. Он убедился, что я на месте, и снова скрылся из виду.
В какой-то из землянок еле слышно играла гармошка. Тихо и заунывно. Не спят партизаны. Я подождал еще полчаса. Все стихло. Только одинокий сверчок усердно стрекотал где-то в ночи. Да иногда слышно, как кряхтит и кашляет часовой. Все, пора…
Я снял ботинок и каблуком стал ковырять стену «темницы». Земля поддавалась плохо, еще и делать надо было это очень тихо.
После часа усердной работы, под ногами у меня образовался пригорок. Небольшой, но все-таки приступок имеется. Утрамбовал горку. Встал на нее вытянул руку вверх, меряя расстояние до решетки, сделанной из ржавой бороны со сбитыми зубьями.
Снял с пояса офицерский ремень. Пряжка квадратная, массивная — то, что надо. Встал на горку и закинул ремень на борону. Звяк! — пряжка предательски ударилась о метал и отскочила вниз.
Я спрятал ремень под одеяло, которое накинул на горку.
Первая попытка не получилась.
Только успел сесть на землю, как сверху показалась бородатая морда. Видно лишь силуэт. На фоне неба Егор выглядел будто Бармалей.
— Ты чего там? — зашевелилась борода.
— Да камешек выкинул, — позевнул я. — В бок давил зараза, вот и пришлось его швырнуть наверх.
— Смотри мне, не шали, — грозно пробухтел «Бармалей». — Если что — пальну! Велено сразу стрелять, коли чего выкинуть вздумаешь.
