— Наташа! Милая, приходи в себя!
— Больно… Жжет… — простонала она.
— Сейчас я тебя вытащу, родная, потерпи немного, — прошептал я ей на ухо.
Она нетвердо встала на ноги. Ее затуманенный взгляд остановился на Юргене.
— А это… Кто? — пробормотала она. Лицо ее скривилось, будто она собиралась заплакать. Потом взгляд вдруг прояснился. — Ты Шалтай!
— Я не понял… — проговорил Рубин, отлепившись от стены. Еще в самом начале нашей драки с Юргеном он попытался вмешаться, но лысый подходя отшвырнул его, шандарахнув об стенку, и тот только что опомнился.
— Этот лысый что ли русский?
— Надеюсь, пацан, когда ты отсюда выйдешь, то забудешь этот факт, — прищурился Юрген. — Иначе мне придется тебя убить.
Его очки блеснули, когда он выпрямился. И по лицу было не очень понятно, шутит он или нет. Не шутит, стопудово. Получается, что внедрен он уже давно, еще до войны. Может быть, он и есть тот самый человек, по чью душу сюда приехал Алоиз из самой Германии…
— Слушай внимательно, — Юрген положил руку мне на плечо и тряхнул.
— Дислокацию отряда Слободского кто-то сдал. Завтра на лагерь партизан планируется налет. Вот план атаки, — он сунул мне в руку запечатанный конверт. — Я хотел отправить только Наташу с донесением, но одна она может не дойти. Так что бери ее, и уходите.
— В каком смысле сдали? — спросил я. — Разведка сработала?
— В самом хреновом, — Юрген скривил губы и сплюнул. — В отряде предатель. Крыса. Туда посмотри!
Он мотнул головой в сторону стола, над которым висела фанерная доска. Фото Наташи было одним из четырех пришпиленных к ней.
И даже с подписью: «Наталья Сотникова, 1919 года рождения, снайпер. Брать живой!»
Рядом с ней висела фотография благообразного командира Слободского. Двух других я никогда не видел. Так вот почему Наташу сцапал патруль. Будто знал ее в лицо. Так и есть. Знали, кого искать. Крыса, скорее всего, сообщила, что Наташа идет в город.
Снаружи раздались крики на немецком и беспорядочная стрельба. Через узкое окно скользнул яркий луч фонаря.
— Суматоха вам только на руку, — сказал Юрген.
— Двигайте, пока караульные не явились. А здесь я разберусь.
Я открыл было рот, но тут же его захлопнул. Вопросов мне хотелось задать ему кучу, конечно. Но он был прав, тормозить сейчас нельзя.
— Можешь идти? — спросил я Наташу, придерживая ее за талию.
— Дддда, — сквозь зубы прошипела она и даже сделала несколько нетвердых шагов.
— Не пойдет, — я мотнул головой. — Придется тебе немного покататься верхом. Прости уж за неуважение, милая.
