— Понял, — кивнул я.
— И смотри еще на станции не шибко высовывайся, там в крайнем доме живет Федя, однорукий, его на охоте медведь поломал. Так вот он доносчик фашистский. Ему делать весь день неча, вот он и высматривает.
— Не переживай, отец, даже высовываться не буду, — я похлопал его по плечу и выскочил из «лоханки», как такую машинку фрицы называют. Кюбельваген для псковских лесов — отличный агрегат. Проходимый, неприхотливый. Хоть и на вид неказистый, с фарами на ножках и запаской на морде. Я не стал спрашивать, за какие заслуги Кузьма заполучил этого зверя в свое единоличное пользование.
Видать, ценный кадр. На восстановление железной дороги фрицы массу сил тратят, рабочих по шестнадцать часов в сутки работать заставляют… Готовятся трофеи вывозить со страшной силой, твари.
Я махнул Кузьме рукой и нырнул в придорожные кусты. Волосы после бани были еще влажными. Под этим предлогом у меня сегодня был сокращенный рабочий день, да и в бане я изо всех сил старался быть заметным, спор с одним деятелем из «новой русской администрации» устроил.
Пришлось даже слегка осадить, чтобы до драки дело не дошло. Драки оккупанты не одобряют, можно даже в карцер загреметь за такое дело. Но главного я добился — все, кто слышал нашу перепалку, запомнили, что я был в бане на Плехановском посаде. Алиби есть."
"Я шел через знакомый-незнакомый лес осторожно, внимательно оглядываясь и подмечая все мелочи. От барского охотничьего домика в моем времени остался только заросший фундамент, и про него рассказывали массу баек, разной степени ужасности.
Здесь в сорок первом изящный домик из красного кирпича был еще почти целым. Ну, в том смысле, что добротные кирпичи рачительные деревенские хозяева еще не растащили для своих бытовых нужд, так что строение и впрямь было похоже на небогатую дореволюционную дачку. И даже плотина на ручье еще сохранилась и выполняла свои функции — перед домиком поблескивал небольшой круглый пруд. Берега уже заболотились, конечно. Но еще видны полусгнившие сваи. Видать, хозяин постройки когда-то любил посиживать на крохотном пирсе и удить рыбу.
Ну или курить трубку…
Я тряхнул головой, отгоняя ворох нахлынувших воспоминаний детства. Не время сейчас умиляться ностальгическим воспоминаниям, вот что.
Железнодорожная станция в Заовражино тоже была весьма примечательной. И строил ее явно тот же архитектор, что и лесной домик, мимо которого я недавно прошел. Памятник архитектуры со сложной судьбой. Дореволюционный хозяин этих мест был изрядный эстет.
