– Клара наша потерялась…
— Как это… потерялась? А Петруша? Они же квартиру купили в самом что ни есть центре, в доходном доме! – процитировала Нюра слова Осипа, читавшего письмо.
— Не перебивай, Нюр. Вот с этим и придется разобраться! В общем, эта женщина написала, что ее нет уже несколько дней, а нянька не приходит уже сутки. И ребятенка она кормит размоченным в молоке хлебом, потому что у самой ни денег, ни еды для него нет, - я увидела, как лица моих собеседников вытянулись.
— Ча-вооо? – только и протянула Нюра.
— Сколько дней письмо из Петербурга сюда идет? Я даже не знаю, где теперь этот ребенок, - заключила я.
— Нюра, надо не рот открывать, а решать, - быстро спохватился Фирс и принял в свои руки управление нашим эмоциональным бабьим коллективом. Думаю, он понял, почему я запретила говорить о встрече Глафире.
— Да, Фирс. Мне надо срочно ехать туда, только вот Осип пока знать не должен. Каким бы дурным Пётр ни был, он Осипу родной сын. Может, и письмо когда писали, уже плохо все было! А так при любом исходе, коли Осипу мальчишку привезти, всяко легче переживет! – закончила я пояснять и тяжело выдохнула.
Перед глазами стоял этот голодный, орущий младенец, и сердце сжималось в комок.
— Я могу чего придумать… мол, надо… - начал Фирс и замолк.
— Вот-вот. Надо Лидию подключать. У нее небылицы слагать хороший опыт. Но чичас будить не стоит. Много рассказывать придется, - подытожила Нюра. – А ты, Надя, саквояжик пока собери. Завтрева я ее подыму пораньше, мол, время напутала. Приведу к тебе, и все расскажем.
У ей опыт поболе нашего!
— Согласна. Я пошла тогда, - сама не своя, дошла до кровати, легла, но заснула, когда уже светать начало. Единственное, о чем я вспомнила, так это о письме Евгения. На которое я так и не ответила. Кто знает, там ли он еще? Обещал вернуться к осени или ближе к зиме. И я молила Бога, чтобы он был в Петербурге.
— В Мариинском институте, в обществе благородных девиц, я хорошую подругу обрела. Еще до знакомства с мужем моим. Мы с ней после моего замужества потерялись, но уверена, что она, волчья дочь, жива еще, - выслушав нашу историю, подумав и пригладив волосы, начала Лидия.
– Так вот. Я сегодня впаду в печаль из-за невозможности поехать по ее просьбе навестить и забрать то, что она хочет перед смертью мне передать…
— А я смогу, - решила сократить немного только что выдуманный Лидией рассказ.
— Именно. Ну, Осип не самодур, да и с тобой может письмо для сына передать. Думаю, согласится. Из Троицка ночью поезд отходит.
