Я предложила съездить в лавку за продуктами, но она ответила:"
"— Вот это удовольствие ты оставь мне, девонька! Это мы сами!
Обменявшись адресами для писем, мы обнялись и попрощались.
Домой я ехала счастливая, как ребенок, обзаведшийся наконец, велосипедом.
— Фирс, а ты чего молчишь? – поинтересовалась я, поняв, что с самой чайной его не слышала.
— Не мое, может, дело, Надежда, но за такие деньги карточки купить! – в его голосе не было обвинения. Было удивление или даже очумение.
— Они куда дороже стоят, Фирс.
Мы их описали. На них печати стоят сзади. Ты видел. И подписано, что копировать их можно только с моего позволения! Ты шкатулки видел?
— А то ж!
— Представь, такие картинки будут на шкатулках! Лакированные, гладенькие и с барышнями этими…
— И чем это лучше цветов? Все с цветами хотят, Надь!
— Время пройдет чуть и цветы надоедят, как драконы надоели.
— Хто? – переспросил он.
— Ну, китайские эти… звери…
— Горынычи?
— Они самые!
В усадьбу мы приехали под утро. Фирс распряг лошадь и, подгоняемый Нюрой, побежал в кухню.
Я решила перекусить там же, чтобы подруге не тягать самовар. Поди, не барыня и на кухне могу поесть.
— Вы чичас спать ложитися. До обеда можно смело отдыхать. Барин говорил, что дома пока делами займется. А вот после обеда велел вас будить. В мастерской работы полно, - сообщила Нюра.
Я понимала, что поспать надо, но душа рвалась в мастерскую, за стол. Хоть попробовать переписать эту красоту!
Спокойно и размеренно, даже можно сказать, счастливо проходили дни и недели.
Лето вошло в свои права, загудело пчелами и шмелями над цветущими травами, запев по ночам соловьями. Разлилось рекой, затопив болотистые берега.
Радости в этом было столько, что время не чувствовалось. Засыпая только когда темнело, а вставая с первыми лучами солнца, я горела своим делом.
Подумала и продала навязчивому Бохаю шкатулки с цветами, прибереженные для осенней ярмарки, отнесла купцу Илье Федоровичу несколько круглых и овальных поделок. Часть была расписана под крашенки, а часть листьями черники с ягодами по светлому фону.
Деньги, за исключением некоторой мелочи, отдавала Осипу. Не только потому, что материал нужно покупать на что-то, а усадьбу содержать. Просто мне они были не нужны. Мне нравилось расписывать, придумывая новые и новые сюжеты, нравилось продавать и наблюдать, как растёт спрос. Наверное, я просто тешила свое самолюбие.
Но коли это приносит и деньги на содержание дома, значит, можно было не сильно переживать за гордыню.
