И я упала в руки бубнящей что-то успокаивающее Глаши.
Я не поняла, как она так быстро провела меня через двор и, поднявшись на заднее крыльцо, толкнула в ту самую комнатушку.
— И как тебя угораздило эти чертовы пироги взять? Тебе ли не знать, что с перепелками только барыня ест. Она утром к чаю, как всегда затребовала, а их след простыл. Сначала меня отходили полотенцем на кухне, а потом барыня спросила, где ты. И за тобой Фирс, разбойник этот побежал. А там у тебя, говорит, и полотенце с кухни, и пирог недоеденный.
Да еще и гумаги хозяйскаи, - тараторила Глаша, снимая с меня ветхую рубашку. Когда она бросила ее на пол, я увидела кровавую полоску, и у меня закружилась голова.
— Глаша, милая, мне плохо, - только и смогла сказать я, и меня вырвало.
— Да чего это с тобой, Надя? Чаго-оооо? – снова, как над покойником, завыла девка.
А мне вдруг стало лучше. Словно вышло что-то, чему не следовало находиться внутри меня.
«Наверное, хозяйскому пирогу там не место», - скользнула мысль, и я захохотала.
— Ой, поди, сумашешая стала! – Гланя наклонилась на стену и, нащупав рядом табурет, села на него, прижав к себе поднятую до этого ночнушку.
— Не «сумашешая», Глашенька, не переживай. Мы, попадавцы, еще и не такое учудить можем, - мне почему-то вдруг стало легко и понятно.
— Хто-о? – переспросила Глаша, вылупив свои и без того круглые глаза.
— Конь в пальто! – ответила я и повернулась спиной к зеркалу. Рана была невелика. Спать, конечно, придется на животе, но заживет быстро.
— В чё-ом? – снова спросила Глаша, еще сильнее сжав перед собой мою ночнушку. Я стояла перед ней голая, по моей спине тоненькой струйкой текла кровь, я жила в доме женщины, которая могла меня пороть, и даже убить… а я была даже счастлива. Потому что, если верить Гришкиной книжке, у меня впереди целых восемнадцать, а то и девятнадцать томов.
Глава 6"
"Несмотря на недавнюю экзекуцию и ее последствия на спине, пришлось весь день ходить за хозяйкой, перетаскивая то корзинку с вышивкой, то шали.
Когда она заинтересовалась моим поведением, ответила, что помутнение было в голове. И произошло это, скорее всего, от удара. Страх за свою жизнь и непонимание происходящего чуточку отступили. Гришкины книжки – такое себе подтверждение случившегося. Но других теорий у меня все равно не было.
Помогая Домне разматывать шерсть или подавая нитки для вышивки, я размышляла о своей прошлой жизни.
