"
"Две женщины в дорогих платках, модных приталенных куртках чуть ниже бедра, с узким меховым воротником-шалькой и в ярких юбках улыбались мне такой улыбкой, будто встретили самого родного человека.
— Вы меня? – удивилась я.
— Вас, вас, душенька, - наперебой затараторили обе, торопясь нас догнать, но осторожничая, чтобы не поскользнуться. – Мы Смольниковы. Батюшке нашему вы шкатулки те принесли. И мы их выпросили себе в подарок. Будут к приданому нашему храниться!
— О! Я рада, что вам по душе пришлись мои поделки! – от сердца отлегло.
А то сейчас уже и не знаешь, чему радоваться и чего ждать. Тем более от незнакомых барышень.
— Идемте, идемте, матушка христосоваться ждут и вас рады видеть будут. Вы, оказывается, новая жена Осипа Германыча? Батюшка его очень уважает, всегда в пример всем ставит. Ведь он помещик: мог бы и не заниматься ничем, а трудится своими руками. Ох, и красива у вас невестка! Все про нее говорят… - схватив меня под руку, одна из них(сестёр) потащила меня к известному мне уже дому.
— Правда, не все хорошее говорят, а мы и не верим.
Люди завистливы страсть как! – подхватила тему вторая, не поняв, что первая «язык прикусила», поняв, что лишнего сболтнула.
— Нинель, не трепи сплетен, а то знаешь ить: на том свете сковородки лизать за сплетни придетси! – та, что меня тянула, как буксир, глянула на сестру так, что если присмотреться, можно было заметить искры из ее глаз.
— Стойте, стойте, - я с трудом выпросталась из ее хвата и остановилась. Я с подругами, и нас тоже дома со службы ждут.
Невестка наша дитя ждет, так что лишнего раза не выходит. Тем более, когда на улице народу столько. Бережется. Позовите Илью Федоровича, мы с ним здесь поговорим.
Заметив, что я притормозила у ворот и не пошла внутрь, Глаша с Нюрой подошли ко мне.
— Ну, как скажете, Надежда… как вас по батюшке?
— Можно просто Надежда, - я снова вспомнила, что документов своих так и не видела!
Купец в синей, блестящей, скорее всего, сатиновой рубахе с поясом вышел из избы, как только его заполошные дочери исчезли в дверном проеме.
Пар от него шел такой, словно не из дома появился, а из парной. Красное лицо блестело похлеще пасхальных яиц.
— Христос Воскресе, Надежда, - купец перекрестился и поклонился. - Ух, и удивили вы нас! А Мария с Нинелью, так вообще: как увидали, пообещали мне больше ничего не просить до самой свадьбы! – он упер руки в бока и рассматривал нас, словно готов был купить.
— Воистину Воскресе, - я тоже осенила себя крестом и поклонилась.
