— А как там шарить, Надьк? Марья тама шарашится день и ночь... – Нюра правильно заметила про слуг.
— Коли барин завтра меня не возьмет, мы втроем и придумаем. Ты же вернешься, когда его в мастерскую отвезешь? – поинтересовалась я у Фирса.
— Не всегда. Когда надо увезть все до склада, до конца с барином. Надеюсь, Петр меня не потянет с его бабой по лавкам ездить.
— Вот и увидим на месте. Нюра Марью позовет, а ты бы Демида позвал куда по делам… мол, барин велел. Он тебя боится, Фирс, и отказать не посмеет, - предложила я.
— Так и быть, Наденька, так и быть, - закачала головой Нюра, соглашаясь со мной.
Спала я нервно. Просыпалась от каждого звука, рожденного моим разумом. Долго лежала, прежде чем снова засну, прислушивалась к спящему дому. А под утро даже вышла в коридор и, встав за занавеской у двери, ждала скрипа отрываемой с улицы железяки.
Утром встала разбитая и уставшая, будто не спала вовсе, а ночную смену трудилась.
За завтраком все прошло как всегда. Петр с его Кларкой засобирались, чтобы Фирс повозил их по лавкам до отъезда барина.
Осип не противился. А я про себя чертыхнулась. Значит, барин дома останется и, скорее всего, в гостиной будет сидеть со своими бумагами и газетами. Такой хороший шанс таял на глазах.
— Надя, ты чего который день будто воды в рот набрала? Раньше ведь все переживала про мою спину, заставляла каждый час идти лечь, а то и ноги задрать? – хохотнув, спросил Осип, когда молодые покинули дом.
— Барин, вы будто не видите и не слышите ничего вокруг себя, - решившись высказать все, присела напротив него.
— А чего стряслось? Жив и здоров с твоей помощью да с молитвами. Убёг лихой человек и больше не сунется: знает, что тут ему ничего не выгорит. Не украл ничего…
— Барин, да коли бы он красть пришел, вынес бы полдома, а мы и ухом бы не повели. Он за вами пришел. Жизни лишить. А вы спокойны, как … - я хотела назвать его удавом, но потом опомнилась, вспомнив, где и когда нахожусь.
— Не выдумывай, Наденька, не выдумывай, - он свел брови.
— А то, что ни Петр, ни эта француженка не проснулись? Грохот какой стоял ведь! Ни, тем более Марья с Демидом не встали? Это вас не пугает? Я попусту никого не обвиняю, да вот только есть у меня мысли о том, кому это интересно, - я старалась сказать как можно больше до того, как он меня заткнет.
— И кому? – он поднял на меня полный горечи и даже боли взгляд. Я замерла. Причинять ему боль не хотелось. Тем более, уверена, он и сам все понимал.
— Сами знаете.
