— Тень? Кто это был-то? – барин свел густые брови и уставился на меня.
— Я потом подошла к крыльцу, а там следы с каблучками.
— У кого из здешних каблучок? – барин зажестикулировал руками, нетерпеливо ожидая полного рассказа.
— У этой… Клеренс только, - осторожно ответила я.
— Наденька, да ты чего, милая, - он хохотнул и закашлялся. - У ней силы вилку держать не всегда имеются!
— Барин, я не настаиваю, что она. Говорю же, была как тень. В пальто или плаще – не рассмотреть там, в темноте было. А вот следы-то одни и остались там.
С каблучком. А я, дура, не сказала сразу Фирсу, - опустив голову, я некоторое время стояла молча. Осип тоже молчал, видимо, обдумывал сказанное.
— Это что же значит… в своем доме я теперь спокойно спать не могу? – прошептал он. – Неужто сын родной с этой…. Да нет, не может быть, Надя. Спать иди, завтра еще поговорим. Предупреди девок, чтоб молчали, а я с Фирсом сам договорюсь. Утром встанем как ни в чем не бывало! – приказал Осип и указал мне на дверь.
Глаша как раз принесла чай, и я ее вытащила сразу за собой в коридор.
— Это чего, значица, Надя? Значица, нас всех жизни лишить хотели? – она так сильно схватила меня за руку, что я айкнула.
— Идем ко мне в комнату, - я затащила ее к себе и усадила на кровать, - Нюре сказала?
— Конечно! У нас тут по дому лихие люди шныряют, а мы спим, рот раззявив. Убивцы сначала барина бы закололи, а потом нас всех, как кур! – она снова начинала качать головой, а это значило только одно: сейчас она начнет выть, как над покойником.
— Молчи! – прикрикнула я. - Сиди тут, я до Нюры сбегаю пока. Носа не высовывай!
Я накинула на халат Глашину протертую до блеска короткую шубейку и, забыв про платок, выбежала на улицу. В кухне метался по окну еле заметный свет свечи.
— Аннушка, это я, - тихо сказала я от входа. И потом увидела Нюру. Она сидела на лавке у печи и пялилась на меня, как на черта.
— Убивцы в усадьбе? Много их? – прошептала она.
— Никого нет. Один лихой человек залез да пошумел маленько. Барин велел не говорить об этом никому.
Ничего не случилось. Глаша наша - ума палата: навыдумывала и перепугала всех. Налей горячего чего-нить, если есть.
— Есть. Ладно угли в печи теплились: быстро барину отвара сделала. Там есть ишшо в чайнике, - она мотнула рукой в сторону печи, и я сама прошла туда, куда она раньше никого не допускала.
— Ты поняла меня? Барин просил всех молчать.
— Поняла, да не поняла, Надюша, - она, наконец, встала и заходила из угла в угол.
