Глаза фокусируются на белом потолке с изящной дизайнерской люстрой.
Господи, я точно сошла с ума…
Покружив взглядом в пространстве, догадываюсь, что в спальне Руслана нахожусь я одна.
Подо мной огромная королевская кровать. Комфортная и мягкая. С удобными подушками и бархатным изголовьем. Постель насквозь пропитана жарким сексом и феромонами Исаева.
Боже мой, что мы вчера вытворяли…
И чем я лучше Петра?
Милана бы сказала: «Клин клином вышибают», и была бы права. Но мой мозг всё ещё борется с этим умозаключением.
Я чувствую себя виноватой, хоть и не должна. Пётр первым бросил в нашу семью яблоко раздора, так что пора перестать себя корить.
Вибрации телефона стихают, и я снова переключаюсь на события прошлой ночи. В теле мгновенно вспыхивает огонь, проходится пламенными языками между бёдер, по животу и груди, пока не охватывает меня целиком. Я стыдливо морщусь и окончательно прихожу в себя, восстанавливая в памяти произошедшее. Мне всё ещё не верится в то, с какой страстью я отдавалась вчера чужому мужчине.
Господи, это не может быть правдой. Это была не я. Не та Маша, которую я знаю. Но это было так… Так сильно, эмоционально, умопомрачительно горячо. У меня не находится иных слов описать всё, что я пережила с ним. Всё, что чувствовала.
Помню, как обессиленную поднял на руки, как вынес из душевой кабинки. Накрыв гору осколков махровым халатом, прошёл по нему в спальню. Как высушил меня полотенцем и уложил в свою постель. Как накормил земляничным десертом, потому что есть мясо у меня не было ни сил, ни желания.
Затем я отключилась, а посреди глубокой ночи, видимо ближе к утру, снова кончила под ним, повторяя в бессвязном бреду его имя как какое-то чудесное заклинание.
Руслан выжал меня до нитки. Выпил до дна, подарив за ночь столько удовольствия, сколько я за всю семейную жизнь не испытала.
Мобильный снова даёт о себе знать, царапая по нервам продолжительным жужжанием. Недовольно выдохнув через нос, я вытаскиваю себя из пухового одеяла, в которое завернулась во время сна, как бабочка в кокон.
Тянусь к тумбочке. Достаю его. На экране горит фотография Петра.
– Только тебя мне сейчас не хватало… – ворчу я, болезненно морщась и отбрасывая телефон на постель.
Попутно отмечаю время на настенных часах, и меня словно током жалит. Я резко сажусь на постели.
– Полдень, твою ж мать… Господи, полдень!
Мысль о закрытой кофейне первой приходит в голову.
Врезается отрезвляющим толчком.
