Маша не просто предвкушает предстоящее, она дрожит, затянутые страстью глаза умоляют взять её. Каждая пляшущая эмоция на лице говорит об этом. Просит… Нет, скорее не так, кричит.
Сцепляю зубы и опускаю девочку промежностью на налитый похотью член. Нас обоих током прошивает, наполняя тела горячим покалыванием. Она вздрагивает, позволяя пульсирующей плоти вклиниться в её разгоряченные лепестки."
"«Блять!» – я прикрываю глаза, пах мучительно сводит судорогой, отдавая в яйца ноющей болью. Маша же лихорадочно сглатывает слюну.
Это не просто вожделение. Это какое-то безумие, уничтожающее рассудок горячим вихрем происходящего.
Заёрзав попой, девочка шумно выдыхает. Сильнее обхватывает меня конечностями. Вжимается упругой грудью в мою, царапая кружевными узорами разгоряченную кожу. Сублимировать весь накал страстей не удаётся. Я едва держусь, чтобы не вцепиться в острый сосок зубами и не двинуть бёдрами вперёд. До упора. Штормит меня так, что готов крыть благим матом ванную комнату.
За свои тридцать восемь лет я использовал многих женщин в постели, но чтобы так штырило от желания трахнуть именно эту – такое у меня впервые.
Янку в расчёт не беру. Там совсем другое. И половины не испытал того, что испытываю сейчас с Марией. Может быть потому, что так далеко с Лисичкой не заходили. Не знаю. Сейчас об этом думать не хочу. С Машей настолько всё остро, что хочется обнулить память и грубо отыметь её. Везде.
– Скажи мне: «Рус, возьми меня», – хриплю в её губы, вжимаясь лицом в лицо. Жёстче напираю, толкаясь членом ещё глубже.
Горячо и тесно в ней. И это только в начале пути. Сминаю её рот прежде, чем Маша успевает опомниться и дать ответ. В сахарную губу зубами вгрызаюсь. Целую так жадно, с напором, что кайф от этого по венам диким огнём растекается. Только от осознания того, что она станет моей, нутро сворачивает и пробивает необъяснимой дикой тряской.
«Таких женщин больше нигде нет», – напоминаю себе. – «Такие женщины достойны лучшего в этой гребаной жизни…»
– Скажи, Маша, иначе я продолжу пытку, и ты будешь умолять до самого утра, – дожимаю как можно жёстче, не только голосом, но и давлением тела на хрупкий девичий стан.
Последние капли самообладания летят к херам…
* * *Толкаюсь в палящее пламя так резко и отчаянно, как будто от этого зависит моя жизнь.
Врезаюсь в нежную плоть до упора. Растягиваю её, ощущая, как по спине лавиной скатывается сладостный спазм. В глазах распыляются искры.
«Охуенная…» – заполняю её полностью собой. На максимум.
