Достаю бутылочку воды, таблетку аспирина из сумочки, выпиваю. Мысли снова возвращаются к утреннему происшествию. К холодному, сосредоточенному на мне взгляду, к мощной грудной клетке, на которой пуговицы едва сдерживали натянувшуюся ткань рубашки, к алому пятну на ней, к сумасшедшему поцелую и хриплому дыханию…
В груди учащается сердцебиение. Становится жарко. Ловлю себя за поглаживанием пальцами губ, одёргиваю руку и сразу же хватаюсь за шарф. Нужно срочно привести себя в порядок, пока Петя не увидел меня раскрасневшейся и взволнованной.
Сняв с себя пальто, отправляю его на вешалку, шарф же оставляю на шее, поправляя его так, чтобы скрыть последствия нашего с Исаевым столкновения.
– Маша? – неожиданно раздавшийся голос Петра за спиной заставляет вздрогнуть и резко обернуться к нему. Рвано втянув пропахший кофе и ванилью воздух, пытаюсь сконцентрироваться на связной речи."
"– Почему ты покинул зал? Я сейчас приду.
– Там Денис. Он вернулся. Сказал, что у тебя какие-то большие проблемы с налоговой.
Что за проблемы? Ты заверяла, что дела идут гладко. Но, похоже, что не совсем. О каких таких больших проблемах говорил тот мужик, который выставил официанта за дверь?
– Я всё утрясла, – заверяю сдавленным голосом, чувствуя, как потеют ладони.
Какого черта Денис вернулся именно сейчас? Не мог прийти завтра? Ещё и разболтал всё, что увидел. Господи, помоги мне выкрутиться! Ведь, расскажи я мужу правду, из-за засоса на шее не поверит. Я бы тоже сомневалась, найдя такой же у него…
– Позволь полюбопытствовать? Откуда они взялись, эти проблемы, и как ты их утрясла? – прищуриваясь, муж подходит ко мне вплотную.
В глаза выжидательно смотрит.
Еле держусь, чтобы не отвести взгляд, иначе поймёт, что правду не договариваю. А правда, как известно, не всегда уместна. Иногда она несёт в себе разрушающую силу. Ведь не зря говорят: «Меньше знаешь, крепче спишь»…
– Ты меня в чём-то подозреваешь, Петя? Может быть, в измене? Думаешь, у меня хватает сил пахать здесь, ещё и расставлять перед кем-то ноги? – иду в наступление, чтобы хоть немного выиграть время.
Отстоять свою, едва не загубленную честь.
В очередной раз проклинаю Руслана за то, что так меня подставил.
– Ты не можешь выносить ребёнка! – его укор, как копье, в живот врезается.
Физически почувствовав этот удар, сгибаюсь от тошноты, вызванной то ли головной болью, то ли обидой за себя. Покачнувшись, ладонью о стол шлепаю, упираюсь, чтобы удержаться на ногах.
