?» – с выразительной интонацией запевает подруга. Издевается зараза. Чего-то не договаривает… – Машка, мне кажется, ты на него запала, только врешь себе, что это не так. Верно?
– Мил, может у него с английским всё плохо? – игнорю её вопрос, пытаясь хоть как-то себя утешить.
– Серьёзно? Мне так не показалось, когда он матерился, заталкивая тебя в джип.
– Цитировал черновики Шекспира, что ли?
– Можно и так сказать. Я бы и не такое цитировала, если бы кто-то приставал ко мне при свидетелях, расстёгивая ширинку на брюках…
– Всё.
Аут… Я тебе позже перезвоню.
Руслан
– Руслан Георгиевич, кулачком поработайте, – просит медсестра, затягивая на руке жгут.
Мне откровенно хочется её послать. Поработал уже. Утром. Как только проснулся в постели рядом с соблазнительной стервой. Трогать её не стал, но понял, что одним прохладным душем ситуацию ни хрена не исправить. Пришлось снимать напряжение рукой. В процессе ощутил совсем не тот кайф. Нужно было наплевать на всё! Вернуться в спальню.
Перевернуть заразу на живот, уткнуть лицом в подушку и оттрахать упругую задницу с чувством, с толком, с расстановкой, так, чтобы её затуманенный мозг сделал хоть какие-то минимальные выводы по поводу вчерашнего непредсказуемого поведения. Поп-дива, мать твою!
– Отлично, – заканчивая возиться с установкой капельницы, Юля (так напечатано у неё на бейджике) выравнивается в полный рост, растягивая губы в милой улыбке. – Отдыхайте. Через минут двадцать я вернусь, чтобы вытащить иглу.
Постарайтесь сохранять спокойствие. В ближайшие дни не рекомендуется выполнять никаких физических нагрузок.
Игнорирую адресованные мне знаки внимания. Сухо поблагодарив, принимаюсь за важные дела.
Благо медсестра оказывается понятливой девочкой, решает не нарываться на неприятности. Покидает мой кабинет сразу, как только я переключаю свой интерес на ноутбук.
Первым делом включаю доступ к камере, чтобы проверить, не проснулась ли сдвинутая на всю голову фурия. Картинка на экране несомненно радует.
Увеличиваю изображение в несколько раз.
Маша, прикусив губу, усердно месит кулачками мою подушку, едва не выбивая из неё пух.
«Это что-то новое…» – ухмыляюсь я, глядя на раскрасневшуюся поп-диву. – «Вот стерва! Какая же у неё богатая фантазия. И это после всего, что я для неё сделал этой ночью?»
Прервав бабскую истерику, девчонка устало валится на кровать, раскидывая руки в стороны. Задыхаясь, что-то запальчиво бормочет.
