Дышать приходится воздухом, пропитанным ароматом чужих женских духов и разлитым шампанским, которое за ночь превратилось в прокисшее вино. От этого микса становится дурно. Я всё ещё чувствую присутствие той женщины за дверью нашей спальни, поэтому перед тем, как пойти собирать свои вещи, направляюсь на кухню. На пороге появляюсь совершенно неожиданно.
– Здравствуйте, Нина Станиславовна. Здравствуй, Петя.
– Маша? – растерявшаяся свекровь оборачивается на голос нерадивой невестки. – Как давно ты пришла? И где ты была? Бармен сказал, что…
– Нам нужно поговорить, – теряя всякий интерес к её расспросам, перевожу всё внимание на мужа.
– Без свидетелей. Нина Станиславовна, оставьте нас с Петром наедине.
– Дожили, – поражается едва не обомлевшая свекровь. Смерив меня презрительным взглядом, остаётся стоять у раковины со стаканом воды и таблеткой шипучего аспирина. – Родную мать выставляете за дверь? Объясните, наконец, что у вас произошло? Что за погром в зале? Почему разбита плазма?
– Маша? С тобой всё в порядке? – муж несколько секунд подозрительно рассматривает меня, а потом сосредоточенно начинает что-то прикидывать в уме.
– У тебя новая одежда… Где ты была?
* * *– Я не могу иметь новую одежду? – хмыкаю в ответ на его умозаключение, которое неприятно царапнуло где-то под грудью.
– Можешь, конечно, – Петя снова морщится от головной боли, не сводя с меня глаз, – но раньше ты не позволяла себе покупать такую… дорогую…
– Серьёзно? Тебя сейчас именно это волнует? Сколько денег я на неё потратила? А то, что вчера ты кувыркался в нашей постели с другой, тебя не волнует? Совсем? – возмутившись, ввергаю Петра в шок.
Следом замечаю не менее удивлённую реакцию его матери.
– О чем это она? Сынок? С кем ты кувыркался вчера? – бросив таблетку в стакан с водой, Нина Станиславовна со стуком опускает его на стол, пододвигая к сыну. Я вижу, как у неё начинают трястись руки. Она расплёскивает немного воды.
– С ней. С кем я мог ещё кувыркаться? – Пётр вскидывает на мать неуверенный взгляд.
Господи, он действительно сомневается в своих словах? Или решил лгать до конца?
– Ты рехнулся? Совсем ничего не помнишь? – вспыляюсь я, оставляя чувство такта за порогом кухни."
"Понимаю, что при свекрови не стоило бы выворачивать всю эту грязь наружу, но раз уж она напросилась на разговор, пусть знает правду. Пришла пора открыть глаза и перестать обвинять меня во всех смертных грехах.
– Прости, Маш, но вчерашнюю ночь я помню смутно.
