– Не успела ремонт закончить, – пояснила актриса, – предложили новую роль, вот и сделала перерыв. К зиме надеюсь привести всю квартиру в порядок.
Стремясь скрыть досаду, я вытащила сигареты. Да, во всяком случае, Поли с Надей тут нет! Ладно, суну палку в нору и поверчу, авось лиса выскочит.
– Читатели часто просят нас задать коварные вопросы кумиру. Ведь вокруг актеров так много сплетен!
– Что поделаешь, издержки профессии.
– Читательница Сидорова из Москвы интересуется, правда ли, что у вас был роман с актером, режиссером и продюсером Андреем Артамоновым?
Марина улыбнулась:
– Можно не отвечать?
– Эту часть интервью читатели станут изучать особенно тщательно, поймите их интерес.
– Тогда напишите, что нас связывают прочные дружеские отношения, а роман в прошлом.
– Так он был?
– Весьма недолго.
– Анна Сергеевна Петелина из Петербурга утверждает, что Артамонов не дал вам роли Офелии в новой постановке «Гамлета».
– Скажите, какая осведомленность! – восхитилась Воропаева. – Вопрос еще не решен до конца.
Андрей пока колеблется между мной и Эльвирой Балчуг. Но, между нами говоря, госпожа Балчуг не слишком подходящая кандидатура.
– Отчего же?
– Из-за внешности. Эльвира смахивает на неумытую цыганку. Смуглая, с карими глазами и черными мелко вьющимися волосами, такие кудри появляются, если передержать химическую завивку. Традиционно Офелию играют светловолосые девушки и, как это ни странно, славянского типа, поэтому, надеюсь, чаша весов склонится в мою пользу.
– Одна маленькая птичка начирикала, что вы предприняли весьма необычный шаг, чтобы получить эту роль.
– Интересно, какой?
– Похитили дочек Артамонова и теперь обещаете вернуть их в обмен на контракт. Двух зайцев убиваете сразу: и ангажемент в руках, и Лида в предсмертном состоянии.
Марина секунду просидела с открытым ртом, потом с нежных губ потоком понеслись такие глаголы и существительные, какие не принято употреблять в приличном обществе. Такие слова называются непечатными. Слушая, как робкая Офелия выдает трехэтажные обороты, я подивилась столь глубокому знанию ненормативной лексики.
Актриса высказывалась подобным образом почти пять минут. Наконец этот грязный фонтан иссяк.
– Знаю, знаю, как зовут птичек, напевших про меня эти гнусности, – нервно проговорила Марина, выхватывая из пачки сигарету, – отлично понимаю, кому это нужно!
– Кому же?
– Лягушке Эльвирке, сучке немытой!
– Лягушке?"
"– Вы эту стерву знаете под именем Риммы Тышкевич.
