Но я уже подлезла под ленту и уставилась на несчастную. В абсолютно серой женщине, распростертой на полу, трудно узнать Лидочку, но сомнений нет – передо мной лежала она.
– Лидуша! – выкрикнула я, кидаясь на колени. – Лидуля, зачем?
– Знаете ее? – спросил один из милиционеров.
Не в силах отвечать, я только кивнула. И тут появились врачи. Один из них принялся ловко приделывать капельницу.
– Она жива? – ухватилась я за надежду.
– Пока да, – сухо ответил доктор, профессионально втыкая в безжизненное тело иголки.
Потом странно провисающую Лидочку положили на носилки, я зачем-то подобрала туфли и побежала за санитарами. Но в реанимобиль меня не впустили. Белый автобусик оглушительно взвыл сиреной и унесся, я осталась стоять на проспекте, прижимая к груди туфли.
Домой добралась только к десяти, абсолютно сама не своя. Не отвечая на вопросы детей, еле-еле доползла до кровати и рухнула лицом в подушку.
Утром меня никто не трогал, но проснулась почему-то около восьми. Аркаша с Машей завтракали в столовой.
– Что случилось? – спросил сын. – Ты вчера пришла зеленая, просто страшно смотреть.
– Лида Артамонова бросилась под поезд метро.
– Боже, – ужаснулся Аркаша. – Почему?
– Не знаю, – пробормотала я и, отодвинув чашку с кофе, взяла телефон.
У Артамоновых трубку схватили сразу.
– Алло! – прокричал Андрюшка. – Говорите…
– Как Лида?
В мембране послышались странные звуки.
– Что? – испугалась я.
– Пока жива, – ответил Андрей, судорожно кашляя, – но очень плоха, в сознание не приходит.
Господи, зачем она это сделала?
Бросив трубку на стол, я повторила вопрос:
– А в самом деле, зачем?
Лидочка удивительно стойкое существо. В раннем детстве осталась без отца и матери – погибли в авиакатастрофе. У девочки не оказалось никаких родственников, только двоюродная бабушка где-то в Перми. Женщина не замедлила приехать в Москву и поселиться в просторной квартире сироты. Через год туда перебрались все многочисленные уральские домочадцы: бабкин сын с женой и двумя детьми, дочь с супругом… Лидусю отселили в небольшой чуланчик без окна, но скоро и эта жилплощадь показалась бабке слишком шикарной для мешавшей всем девчонки.
Лиду отправили в загородный детдом санаторного типа, причем мотивировали гадкий поступок весьма благородно – якобы у ребенка развилась сильнейшая аллергия и свежий воздух ей просто необходим. Когда завершившая учебу в восьмом классе Лидуся вернулась в Москву, даже чулан в квартире ей давать не хотели.
