Просижу там весь день, но выбью из Лидки правду, буду диктовать буквы, напугаю, в конце концов, пообещаю познакомить Анатолия с Лерой, ну не знаю что еще, но обязательно доберусь до истины.
В палату реанимации я ворвалась, отпихивая от себя пытающуюся загородить проход медсестру. Так наш ротвейлер Снап стряхивает чрезмерно расшалившихся щенят. Подскочив к кровати, оторопела. На подушке в переплетении трубок и проводов виднелось жуткое лицо какого-то совершенно постороннего мужчины.
– А где Лида? – накинулась я на сестру.
– Артамонову перевели в другую палату, у нас только крайне тяжелые лежат, вашей стало легче. И стыдно так вести себя в больнице, ну должно быть какое-то понятие, – завелась женщина, сердито поправляя голубой колпачок.
Но я уже неслась в другую палату. Лидуся нашлась в крохотной комнатушке, куда еле-еле влезла кровать и несколько штативов с капельницами. Похоже, тут раньше был чулан, а теперь, в эпоху платной медицины, сделали «палату повышенной комфортности».
Услышав шум и топот, подруга повернула голову и свистящим прерывистым голосом спросила:
– Дашка, а про Полю правда?
Я слегка успокоилась, услышав вопрос, и еще раз рассказала Лиде историю обретения Полины.
– А как же Надюша? – почти крикнула, узнав эту новость, мать. – Господи, с ней-то что?!
– Слушай, Лидка, – сердито сказала я, – пока ты тут на койке валяешься, я все подметки истрепала в поисках девчонок. Вот если бы ты мне сразу сообщила правду про их настоящего отца да про Анатолия…"
"– Кто тебе рассказал про Аристарха? – спросила, синея на глазах, Лида.
Я вздохнула, вытащила «Голуаз» и закурила. Конечно, в больничной палате такое поведение не приветствуется, но разговор длинный, и, если не успокоюсь, могу стукнуть Лидку по глупой голове эмалированным судном.
Рассказав подруге все, не утаив ни малейшего из своих действий, я потребовала:
– А теперь отвечай: это ты велела Вере увести девочек, чтобы спокойно жить с Анатолием на полученное наследство?
От удивления Лидка так и села в кровати, и капельницы, воткнутые в ее руки, жалобно тренькнули.
– Дашка, ты что, мухоморов объелась? У меня с Анатолием знаешь что?
– Не знаю, вот и объясняй!
Лида опять легла и завела длинный рассказ. Ее единственная и страстная любовь – Андрюша. Ради Артамонова, для того, чтобы у мужа была настоящая семья, она пошла на обман и родила двух девочек от Аристарха Косопузова.
